Книга Нарушу все твои законы, страница 40 – Татьяна Бэк

Я хотел крикнуть, что вижу её, что горжусь, что люблю. Но сидел молча, сжав кулаки на коленях, стараясь не вывести мою защитницу из собранного состояния. Заседание началось, но я ничего не слышал и не понимал, пожирая взглядом фигуру Ирмы, стараясь запомнить каждую чёрточку её бледного лица.

И тут она начала говорить. Ровный, чёткий, без тени дрожи плыл над залом. Ирма не кричала, не давила на эмоции, а просто излагала факты. Но как излагала! Каждое её слово было как удар скальпеля – точным, безжалостным, разоблачающим.

Она ссылалась на статьи, на практику, на заключения экспертов, которые сама же инициировала, разбивала доводы обвинения в пух и прах, показывая всю шаткость их конструкции. Ирма говорила обо мне не как о «хулигане», а как о человеке, который, имея сложное прошлое, выбрал сторону добра, упомянула мою работу с подростками, письма от их родителей, которые удалось собрать.

Я смотрел на неё, и гордость распирала меня. Это была моя женщина, – самая сильная, самая умная, самая прекрасная. И она, чёрт возьми, сражалась за меня. В какой-то момент, когда Ирма ставила эффектную точку в очередном аргументе, наши взгляды снова встретились через экран.

И я не смог сдержаться: поднёс руку к губам и послал ей воздушный поцелуй – глупо, неуместно, по-детски. На лице моей адвокатессы на долю секунды дрогнула маска. Уголки губ задрожали, в глазах блеснула влага. Она отвела взгляд, сделала паузу, чтобы попить воды, но я видел – рука слегка дрожала. И в этот момент ясно понял, что всё, что наговорил ей на том свидании, было ложью. Я не хотел, чтобы она уходила. Мне нужно, чтобы эта женщина была моей, а я – её.

Солнце клонилось к закату, окрашивая серые стены СИЗО в кроваво-оранжевые тона. Я стояла, прислонившись к своей машине, прямо напротив КПП. Ноги подкашивались – от усталости, от адреналина, от нервного истощения после заседания. Но даже не думала сесть, – я должна была быть первым, что Марк увидит, когда выйдет. Мне до сих не верилось в реальность происходящего.

Я вновь и вновь прокручивала события сегодняшнего дня. Судьи удалились совещаться на два часа. Эти два часа провела в пустом коридоре суда, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, не в силах даже думать.

Потом раздался звонок от Дианы: «Условка. Освобождение из-под стражи в зале. Всё чисто. Жди у ворот, оформление займёт час-полтора». Её голос звучал победно и устало. Значит, в совещательной комнате судьи уже вынесли решение и оповестили СИЗО, а сами, возможно, решили выпить чай и доработать решение, прежде чем его объявить.

Едва дождавшись оглашения постановления, я сорвалась к изолятору, нарушая скоростной режим так, что штрафов мне прилетит на круглую сумму, но мне было плевать.

И вот теперь я ждала. Каждая минута растягивалась в вечность. Я представляла, что Марк делает сейчас – сдаёт робу, получает свои вещи, подписывает какие-то бумаги. Долгий, бюрократический путь от заключённого к свободному человеку. И вот, наконец, тяжёлая железная дверь КПП с лязгом отъехала в сторону.

Из темноты проёма вышел он… Марк. В той же одежде, в которой его арестовывали, но теперь она висела на нём мешковато. Он нёс в руках тёмный плотный пакет со своими вещами. Парень остановился на секунду, щурясь от слепящего закатного света, как человек, вышедший из тёмной пещеры.