Книга Адвокат для Демона, страница 45 – Аврелия Скай

Я посмотрела на толпу. Сотни лиц – уставших, испуганных, надеющихся. Они ждали приказа. Три тысячи лет они получали только приказы.

— Встаньте, – сказала я. Голос дрогнул, и я прочистила горло. – Встаньте. Пожалуйста. В моем мире... в моем мире люди не стоят на коленях. И здесь тоже не будут.

Демоны переглянулись. Медленно, неуверенно поднялись.

— Мелхиор, – я повернулась к архивариусу. – Мне нужен полный аудит. Все указы Ваала, все приговоры, все конфискации – на мой стол. То есть... ну, куда-нибудь. Мы все пересмотрим. Если кто-то был наказан несправедливо – реабилитируем.

Старик моргнул.

— Вы хотите... пересмотреть приговоры? Все?

— Все, – подтвердила я. – Это называется «правовая реформа», Мелхиор. И поверьте, если я справилась с пенсионным фондом Российской Федерации, то и с адской бюрократией как-нибудь разберусь.

Следующие несколько часов слились в один непрерывный поток. Мелхиор провел нас в архив – огромный зал, от пола до потолка забитый свитками, книгами и каменными табличками. Здесь пахло пылью веков и чернилами.

Ксандр восстанавливал контроль над Цитаделью: разоружал остатки Палачей, которые сдавались без боя, назначал временных командиров из числа лояльных демонов и латал дыры в защитных контурах. Он двигался уверенно, отдавая приказы с той естественной властностью, которую невозможно подделать. Это был его мир. Его стихия.

А я сидела за столом из черного камня, заваленным пергаментами, и делала то, что умела лучше всего на свете: читала документы.

Адский юридический язык оказался удивительно похож на российский бюрократический. Те же витиеватые формулировки, те же двусмысленные пункты, тот же канцелярит. Разница была только в том, что вместо «штрафа в размере N рублей» здесь значилось «вечное мучение категории три» или «конфискация сущности в пользу казны».

— Мелхиор, – позвала я, не отрывая глаз от очередного свитка. – Что такое «конфискация сущности»?

— Изъятие личности, – скрипнул старик, подсаживаясь рядом. – Демон остается жив, но теряет память, волю и индивидуальность. Превращается в пустую оболочку. Ваал применял это наказание за... несогласие.

— За несогласие, – повторила я. – Не за преступление. За несогласие.

Я отложила свиток и посмотрела на архивариуса.

— Сколько таких приговоров?

— Четыреста двенадцать за последние сто лет.

— Отменить все. Немедленно. Вернуть сущности владельцам.

Мелхиор открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Госпожа... это потребует колоссальных ресурсов...

— Тогда начнем с тех, кого можно вернуть быстро. Составьте список. И, Мелхиор... не называйте меня «госпожа». Меня зовут Лена. Или Елена Дмитриевна, если мы в рабочем режиме.

Старый демон посмотрел на меня долгим, странным взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо... Елена Дмитриевна.

К вечеру (если можно называть «вечером» момент, когда багровое небо Пятого круга стало чуть темнее) я была вымотана до предела. Глаза слипались, спина ныла, а в голове вместо мыслей плавала каша из адских указов, номеров статей и имен демонов.

Ксандр нашел меня в архиве. Я сидела, уронив голову на стопку пергаментов, и честно пыталась не уснуть.

— Лена, – он присел рядом и аккуратно убрал прядь волос с моего лица. – Хватит. Тебе нужен отдых.

— Мне нужно закончить с третьей партией приговоров, – пробормотала я, не поднимая головы. – Там еще сто семнадцать дел...