Книга Искатель 22, страница 106 – Сергей Шиленко

Правила Теневого крестового похода были строги и распространялись на всех без исключения. По протоколу этого выродка следовало допрашивать лишь до тех пор, пока он не сломается и не выдаст всю информацию о Консорциуме. Как только мы получим данные, он предстанет перед официальным правосудием за свои преступления. Никаких самосудов, никакой жестокости ради жестокости.

Но глядя на искалеченных, сломленных девочек, я, Искатель, лидер и муж, ловил себя на очень тёмной мысли. Гулар несомненно владел бесценной информацией, которая могла спасти тысячи жизней, и всё же какая-то часть меня, кровожадная и дикая, искренне надеялась, что эта тварь станет упорствовать и откажется сотрудничать в ближайшее время. Тогда у Лионелии появится законный повод растянуть допрос и выпотрошить его разум вместе с жалкой душонкой.

В роскошную, залитую приглушённым светом комнату бесшумной тенью скользнул Корвин. Следом за рыцарем вошли Сафира и Лейланна, их доспехи тихо звякнули, нарушив повисшую тишину. Лицо Корвина, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовую тучу: скулы напряглись, в глазах полыхал праведный гнев.

— Остальную часть особняка взяли под контроль, — сухо доложил он. — Сопротивление подавлено. Оставшиеся охранники и прихвостни арестованы. Есть раненые. По потерям доложу отдельно после эвакуации.

Я уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Корвин покачал головой.

— Артём, есть ещё одно крыло. Тебе нужно это увидеть самому.

Мы вышли в коридор. Чем дальше от спальни Гулара, тем меньше становилось позолоты и тем больше тяжёлых дверей с внешними засовами. В конце боковой галереи пахло сыростью, дешёвым мылом и старым страхом. Несколько замков уже валялись на полу, аккуратно срезанные Ваком, а за раскрытыми дверями жались друг к другу женщины самых разных рас в одеялах, в чужих плащах, в наспех наброшенных простынях.

Их было слишком много.

Одна дрожащая девушка сидела прямо на полу и механически гладила по волосам совсем юную соседку, будто пыталась убаюкать ребёнка после кошмара. Другая не отрывала взгляда от разбитого ошейника у себя на коленях. Третья, заметив мои сапоги, инстинктивно закрыла голову руками, хотя я стоял в нескольких шагах и даже не двигался.

Сафира тихо выругалась сквозь зубы. Лейланна отвернулась на секунду, выдохнула, потом снова надела на лицо боевую маску и пошла помогать нашим вытаскивать из шкафов пледы и тёплую одежду.

Корвин остановился рядом со мной. Металл его лат скрипнул.

— Их около пятидесяти, — сказал он глухо. — Все до единой рабыни. Многие искалечены, у многих следы пыток. И что самое страшное, среди них есть совсем юные.

Ярость внутри меня, которую и так едва сдерживал, вспыхнула с новой силой, будто в грудь плеснули раскалённого свинца. Я вспомнил своих дочерей, вспомнил свою семью.

— Мы заберём их всех с собой в Вольную Гавань, — глухо прорычал я сквозь стиснутые зубы. — Дадим жильё, вылечим, обеспечим защитой, поможем оправиться и начать нормальную жизнь, жизнь свободных существ, а не живых игрушек.

Корвин одобрительно хмыкнул. Как отец, чья дочь тоже когда-то стала жертвой подобных ублюдков, он воспринимал эту грязь особенно близко к сердцу.

— Этот выродок заслуживает самого страшного круга ада, — сдавленным голосом прошипел рыцарь, с силой сжимая эфес меча.