Книга Пристойное поведение, страница 63 – Кэти Андрес

Я не дышу.

Столько лет мечтал об этой гребаной картине.

Мечтал, чтобы моя белка вот так вот стояла утром у меня дома, в моей одежде, варила кофе и смеялась.

Столько лет я строил для этого фундамент, а потом сам же всё разрушил. И сейчас мозг отказывается верить, что это не галлюцинация.

— Да, — говорю хрипло, не сводя с нее глаз. — Она у меня.

И сбрасываю вызов.

Девушки синхронно поворачиваются и смотрят на меня.

— Доброе утро, папи! — радостно, с той самой невыносимо хитрой интонацией говорит Марго. Она окидывает взглядом мою застывшую фигуру и лукаво щурится. — Привидение, что ли, увидел? Чего застыл в дверях?

Я смотрю только на Аню.

Она чуть хмурится, словно оценивая мое состояние, откладывает лопатку и вытирает руки о полотенце. На ее лице нет ни паники, ни сожаления о ночи. Только легкая, теплая растерянность.

— Случилось что-то? — спрашивает она, кивая на телефон в моей руке. — В офисе проблемы?

Я делаю медленный выдох, заставляя свои легкие снова работать, и шагаю на кухню.

— В офисе всё отлично, — мой голос звучит ниже обычного. Я подхожу ближе, чувствуя умопомрачительный запах кофе и свежей выпечки. — Просто… не ожидал. Проснулся, а тебя нет.

Аня чуть ведет плечом, отворачиваясь обратно к плите.

— Я проснулась рано. Услышала, что Рита на кухне гремит чашками. Решила, что раз уж я оккупировала вашу территорию, то с меня завтрак.

Она тянется к верхней полке за тарелками, и моя черная футболка задирается, открывая вид на стройные, идеальные ноги и полоску гладкой кожи на бедре. Мой пульс мгновенно дает по тормозам, а затем срывается в бешеный галоп.

Аня перехватывает мой потемневший взгляд, ловит свое отражение в стекле духовки и, чуть лукаво улыбнувшись, поправляет подол.

— Знаешь, Соболев, — она непринужденно прислоняется бедром к столешнице, скрещивая руки на груди, — я тут подумала… Твои футболки смотрятся на мне куда лучше, чем футболки Джулса. У тебя крой удачнее. Архитектурнее, что ли.

Упоминание этого рафинированного европейского урода режет по ушам, но я не позволяю себе вспылить. Не сейчас. Не когда она стоит на моей кухне и сама признает, что моя одежда сидит на ней лучше.

Я подхожу вплотную, упираясь рукой в столешницу рядом с ней, и нависаю сверху. Ловлю ее взгляд.

— Тебе вообще идет быть без одежды, белка, — произношу тихо, глядя прямо ей в глаза. — Это твой лучший наряд.

За нашими спинами раздается громкий, демонстративный кашель, переходящий в возмущенный стон.

— Фу, ну всё! — Ритка с грохотом ставит кружку на стол и соскакивает с высокого барного стула. — Уровень интима на квадратный метр превысил все санитарные нормы. Я это слушать не подписывалась.

Она хватает свой телефон и ключи от машины, делая максимально брезгливое лицо.

— Поеду-ка я домой. Артурчик там, наверное, уже соскучился по законной жене. Да и вам явно нужно… обсудить качество футболок. Без свидетелей.

— Марго, поешь хотя бы, — Аня пытается спасти ситуацию, заливаясь румянцем до самых корней волос.

— Я сыта по горло вашими феромонами, Смирнова! — отмахивается дочь, уже скрываясь в коридоре. — Папи, не сломай ее, вам еще генплан министерству сдавать!

Хлопает входная дверь. Мы остаемся одни.

Тишина на кухне становится тяжелой, густой и наэлектризованной. Я медленно перевожу взгляд на плиту и щелкаю выключателем, вырубая конфорку. Затем поворачиваюсь к Ане. Шагаю к ней, сокращая расстояние до нуля, и мои руки по-хозяйски ложатся на ее талию, притягивая к себе.