Книга Пристойное поведение, страница 62 – Кэти Андрес

Марк захлопнул ноутбук так стремительно, словно тот внезапно загорелся, и одним небрежным движением отшвырнул его на прикроватную тумбочку.

Я удобнее устроилась на его груди, подоткнув под себя край одеяла, и с облегченным, глубоким выдохом закрыла глаза.

Его сильные, горячие руки тут же сомкнулись на моей спине. Он обнял меня так крепко, словно боялся, что я снова растворюсь в воздухе, прижал к себе всем телом и глубоко зарылся лицом в мои влажные волосы.

Горячие губы коснулись моей макушки в долгом, отчаянном поцелуе. И в этом жесте, в этом бешеном стуке его сердца было сказано абсолютно всё, что мы не умели произносить вслух.

Марк

Резко открываю глаза и сразу же шарю рукой по постели.

Один.

Холодная, пустая простыня бьет по нервам хуже разряда тока. Я подрываюсь на локтях, диким взглядом сканируя спальню. Никого.

Всю ночь я не мог нормально уснуть, потому что до одури, до животного ужаса боялся, что она вот-вот исчезнет. Растворится, как мираж. Я всё поверить не мог, что это происходит на самом деле.

Она пришла.

Сама.

Мне потребовались поистине титанические усилия, чтобы не сорваться после того как она убеждала, не поехать в тот же час в ее отель.

Я же уже в деталях продумал план, как буду разносить ту гостиницу по кирпичику, выламывать двери, чтобы она просто выслушала меня и поговорила со мной. Чтобы не дала этому европейскому ушлепку к себе прикоснуться. И пришлось довериться плану дочери.

И вот она пришла сама. Я лежал, вдыхая ее запах, слушал ее дыхание, и под утро сам не понял, как отключился. Организм, истощенный сутками на адреналине, просто вырубился.

И вот ее теперь нет.

Опять сбежала.

Я со стоном откидываюсь на подушки и тру лицо руками.

Вчера от нее пахло вином. Может, протрезвела, проснулась, поняла, что сделала, испугалась и теперь убежала обратно к своему рафинированному адвокату? Вернулась в свою безопасную гавань?

В груди всё стягивает тугим, болезненным узлом. Ярость пополам с отчаянием накрывает с головой.

Резко скидываю одеяло, иду в ванную. Включаю ледяную воду. Принимаю душ, жестко растираясь полотенцем, на автомате бреюсь.

И тут звонит телефон.

Беру трубку. Паша.

— Доброе утро, Марк, — раздается в динамике его бодрый, деловой голос. — Я в офисе, а вас никого нет. Выходной, что ли, устроили?

— Привет. Да, проспал. Сегодня не приеду, займи там всех, чтобы не расслаблялись. И голландцам передай, что генплан подождет до завтра.

Выхожу в коридор, натягивая на ходу спортивные штаны, и направляюсь на кухню за кофе.

— А Аня? Тоже проспала? Она вроде пунктуальная… — задумчиво тянет Паша на том конце провода.

Я иду по коридору и вдруг слышу смех.

Звонкий, заливистый смех моей дочери, доносящийся с кухни. Сначала я даже не придаю этому значения — Марго часто ночует у меня. Но потом к ее голосу примешивается другой. Мягкий. Родной до спазма в горле.

Я застываю на пороге арки. Буквально вмерзаю босыми ногами в паркет.

Потому что то, что я вижу, выбивает у меня почву из-под ног.

— Марк? Ты тут? — в трубке не унимается Паша.

Аня. Моя Смирнова. Стоит у плиты в моей огромной черной футболке, которая едва доходит ей до середины бедра. Волосы небрежно собраны в пучок, на ногах — забавные теплые носки… Она что-то готовит, ловко орудуя лопаткой, и параллельно смеется над какой-то шуткой Марго, сидящей за кухонным островом с кружкой.