Книга Пристойное поведение, страница 58 – Кэти Андрес

Да кому я вру? Он и так прекрасно знает, что я истеричка. Я только что расхреначила ему бровь. Блеск. Просто высший пилотаж.

И в этот момент сзади свет мощных фар разрезал темноту, ударив мне по ногам. Машина плавно затормозила прямо за моей спиной.

Мое сердце пропустило один тяжелый, глухой удар. А потом забилось в горле так, что стало трудно дышать.

Марк.

Это точно Марк. Догнал. Сейчас выскочит из машины, закинет меня на плечо, как мешок с цементом, и потащит обратно.

Я судорожно сглотнула, разворачиваясь к автомобилю и мысленно готовясь извиняться. Извиняться за ботинок, за свою трусость, за то, что сбежала.

Тонированное стекло водительской двери медленно поползло вниз.

Я зажмурилась на секунду, ожидая увидеть перекошенное от гнева лицо Соболева.

— Ну что, беглянка, набегалась?

Распахнула глаза. За рулем огромного черного внедорожника сидела Ритка.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, и тут же наваливается дикая, выматывающая усталость. Я опустила голову, глядя на свой грязный, промокший носок.

— Набегалась.

— Садись давай, — Власова кивнула на пассажирское сиденье. — Прокатимся.

Я обошла капот, кое-как натянула куртку и забралась в теплый кожаный салон. Рита тут же включила печку на максимум, направляя поток горячего воздуха мне в ноги.

Мы тронулись с места.

Сначала мы ехали в абсолютной тишине. Рита не задавала вопросов, не пыталась меня успокаивать. Она просто медленно кружила по идеально асфальтированным дорожкам закрытого поселка, давая мне время согреться и собрать разлетевшиеся мысли хоть в какую-то кучу.

Она знала меня слишком хорошо — мне просто нужно было прийти в себя.

Минут через десять внедорожник свернул с освещенной аллеи и плавно покатился по узкой тропинке, ведущей в сосновый бор, который прилегал к поселку.

Рита остановила машину, заглушила двигатель, но оставила работать печку.

Я посмотрела в боковое стекло. Сквозь мокрые стволы вековых сосен, метрах в двадцати от нас, проглядывала высокая крыша особняка Марка. Отсюда нас было почти не видно, но мы могли видеть тусклый свет в его окнах.

Рита потянулась на заднее сиденье и, порывшись там, победно выудила бутылку дорогого красного вина, бокал и какую-то деревянную доску, на которой лежал кусок бри и гроздь винограда.

Я ошарашенно уставилась на этот натюрморт.

— Это что?

— Терапия, — невозмутимо отозвалась Власова, наливая рубиновую жидкость. — Подумала, что вряд ли ты сейчас захочешь пить ромашковый чай. Стащила с кухни, пока папи пытался остановить кровь. Кстати, он собирался бежать за тобой. Не благодари, я остановила. Сказала, что сама тебя догоню, а то вы бы там на дороге друг друга окончательно поубивали.

Она протянула мне бокал. Я взяла его трясущимися пальцами и сделала огромный глоток. Вино обожгло горло, но теплом разлилось по венам, немного снимая внутреннюю дрожь.

— Взяла вина, закуски, — Рита отщипнула виноградину. — До дома тут недалеко. Посидим, выдохнем, а потом можем пойти домой. Или останемся спать прямо тут, в машине. Как захочешь.

Я смотрела на подругу, на то, как она спокойно и методично организует спасательную операцию, и невольно горько усмехнулась.

— А ты никогда не думала стать психологом?

— Что? — Рита удивленно моргнула, замирая с куском сыра в руке.