Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 9 – Валери Овчинникова

У меня в руках была вся моя жизнь.

Телефон с открытым сообщением воспитательницы. Рабочая папка с отчетом. Ручка, которую я все еще сжимала, хотя уже не помнила, зачем взяла ее. И Артем.

Мой сын стоял в двух шагах от Андрея и смотрел на него своими большими голубыми глазами. Серьезно. Внимательно. Без детской суеты. Так он смотрел на новых людей, когда пытался понять, хорошие они или от них лучше держаться ближе к маминой юбке.

Андрей не двигался.

В его лице будто выключили всё лишнее. Остался только взгляд. Тяжелый, ошеломленный, жадный. Он рассматривал Артема так, словно боялся моргнуть и потерять его.

Я сделала шаг к сыну, положила ладонь ему на плечо. Под пальцами сразу почувствовала тонкую косточку, теплую ткань свитера, напряжение маленького тела. Он уловил мое состояние. Конечно, уловил. Дети всегда чувствуют правду быстрее взрослых.

— Артем, — сказала я ровно, хотя голос пришлось вытаскивать из сжатого горла. — Почему ты ушел от Ольги Викторовны?

Он не отвел взгляда от Андрея.

— Я тебя увидел. Ты была с ним.

Оля в дверях виновато поправила бейджик на груди.

— Марина, простите. Он сказал, что ему срочно надо к вам. Я пошла за ним сразу.

— Всё хорошо, — ответила я. — Спасибо. Мы сейчас выйдем.

Оля кивнула и исчезла, закрыв дверь.

В кабинете стало так тихо, что я слышала, как в коридоре щелкнул замок соседнего кабинета и где-то внизу хлопнула входная дверь. Обычный рабочий день пытался продолжаться, но для меня он уже закончился в ту секунду, когда Андрей увидел Артема.

— Мам, — повторил сын, уже тише. — Это он?

У Андрея дернулась рука. Он будто хотел шагнуть вперед, но остановил себя. Сильно. Видно было, как напряглись плечи под дорогой тканью пиджака.

Я опустилась перед Артемом на корточки, чтобы смотреть ему в глаза.

— Это Андрей.

— Тот Андрей?

Вот за что я иногда боялась материнства. Не за бессонные ночи, не за температуру, не за деньги и бесконечные списки вещей в сад. Я боялась таких минут. Когда ребенок задает простой вопрос, а у взрослой женщины за спиной пять лет боли, лжи, гордости и страха.

Я не успела ответить.

Андрей опустился перед Артемом сам.

На одно колено.

Медленно. Осторожно. Так, словно подходил к раненому зверьку, который может испугаться любого резкого движения.

— Да, — сказал он. — Тот Андрей.

Артем нахмурился. Знакомая складка легла между бровями. Я увидела, как Андрей на нее смотрит. Как у него меняется дыхание. Как пальцы сжимаются на колене.

— Ты маму обижал? — спросил Артем.

Меня словно ударили.

— Артем…

— Он должен ответить, — перебил Андрей.

Я подняла на него глаза.

Он смотрел на сына.

Не на меня. На него.

— Да, — сказал он. — Обижал.

Артем крепче прижал к груди сломанный самолет.

— Зачем?

Андрей долго молчал. Не потому что не знал, что сказать. Потому что выбирал слова, которые ребенок сможет понять, а взрослая женщина не сможет отвергнуть.

— Потому что поверил чужим словам. И сам сказал плохие.

— А мама плакала?

Господи.

Я встала, потому что сидеть больше не могла. В глазах защипало, но я не позволила слезам выйти. Не здесь. Не перед сыном. Не перед Андреем.

— Артем, хватит.

— Нет, — сказал он упрямо. — Я хочу знать.

Андрей поднял на меня взгляд. В нем не было просьбы. Было что-то хуже — согласие принять удар.