Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 23 – Валери Овчинникова

— Лучше на холодильник.

— На холодильник, — повторил он серьезно.

Я отвернулась к окну.

Господи, как же это било.

Не громкими клятвами. Не драмой. Вот такими мелочами: рисунок на холодильник, самолет, носки на коврике, мужчина на детской кровати, который впервые учится быть отцом пятилетнего мальчика.

В прихожей Андрей надел обувь. Я вышла проводить, закрыв дверь в комнату, где Артем уже укладывал самолет на полку.

Мы остались вдвоем в узком коридоре.

Лампочка над зеркалом светила желтым. На полу лежали детские варежки, которые я утром не успела убрать. На крючке висел мой шарф. Всё было слишком домашним для разговора с бывшим мужчиной, которого я училась ненавидеть пять лет и за один вечер снова начала бояться.

Бояться не его.

Себя рядом с ним.

— Я должен сказать, — произнес он.

— Нет.

— Марина.

— Если это очередное “прости”, я сейчас не выдержу. Сегодня у меня был лимит на прошлое, твою мать, Алину и детские рисунки. Всё. Закрыто.

Он стоял близко. Не касался, но в прихожей расстояние само исчезало. Я чувствовала его тепло, запах улицы на пальто, слабый аромат парфюма. Он опустил взгляд на мои руки.

Я поняла, что сжимаю край кофты.

Разжала пальцы.

— Я не спал с ней, — сказал он.

Я вскинула глаза.

— Я просила…

— Мне нужно, чтобы ты знала. Не для оправдания. Для правды. В тот вечер я хотел сделать тебе больно. И сделал. Но я не был с Алиной.

Горло сжалось.

Пять лет я жила с картинкой: ее голые ноги, его рубашка, его холодное «да». Пять лет эта картинка всплывала в самые странные моменты. Когда я стирала мужскую рубашку Артема для утренника. Когда видела белую ткань на чужих плечах. Когда в магазине проходила мимо отдела с мужской одеждой и вдруг вспоминала запах Андрея.

И теперь он стоял у меня в прихожей и вынимал из этой картинки один нож.

Остальные оставались.

— Ты сказал ей открыть дверь, — напомнила я.

— Да.

— Ты сказал мне, что выбрал ее.

— Да.

— Ты отправил меня под дождь беременную.

— Да.

— Тогда правда о том, спал ты с ней или нет, уже ничего не спасает.

— Знаю.

Он ответил без защиты, и от этого стало еще тяжелее.

Я прислонилась спиной к стене.

— Зачем ты это сделал?

— Хотел, чтобы тебе было так же больно, как мне.

— Из-за поддельной расписки?

— Из-за того, что поверил: ты взяла деньги и ушла от меня. Что всё, во что я верил, стоило суммы в конверте.

— Ты считал меня такой?

— Нет. Именно поэтому сломался. Если бы считал, было бы легче.

Я смотрела на него и пыталась удержать злость. Злость была простой. Надежной. Она держала меня на ногах много лет. А его честность вытаскивала из-под нее доски одну за другой.

— Ты мог спросить.

— Мог.

— Ты мог поверить мне.

— Должен был.

— Ты мог не добивать.

— Я виноват.

Тишина.

За дверью комнаты Артем что-то напевал себе под нос. На кухне тикали часы. Внизу у подъезда хлопнула дверь.

Андрей медленно поднял руку.

Я напряглась.

Он остановился, так и не коснувшись меня.

— Можно?

Вот этого я не ожидала.

Раньше он не спрашивал. Брал за руку, за талию, за подбородок. Уверенно, властно, будто мое тело уже само сказало «да». И я тогда любила в нем эту силу. Сейчас именно она пугала.

А он спрашивал.

Я могла сказать «нет».

Могла.

Я кивнула.

Он коснулся моей щеки пальцами. Легко. Сдержанно. Большая теплая ладонь, знакомая линия пальцев, сухая кожа. Тело узнало его раньше, чем я успела запретить. Внутри прошла дрожь, тихая, злая, предательская.