Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 19 – Валери Овчинникова

— Еду, малыш. Ты где?

— У Нины Павловны. Бабушка стоит в коридоре. Она сказала, что ты занята, а папа попросил меня привезти к нему.

Андрей повернул голову.

В салоне было темно, но я увидела его лицо. Не злость. Холод. Опасный, собранный, взрослый. Такой Андрей, которого я раньше видела только издалека, когда он разговаривал по телефону на службе и одним голосом мог заставить человека на другом конце провода забыть, как дышать.

— Передай трубку Нине Павловне, — сказала я.

Послышались шорохи, потом голос соседки. Взволнованный, но крепкий.

— Марина? Я никого никуда не пускаю. Ты меня знаешь. Тут женщина с водителем, документы какие-то показывает, говорит, что она бабушка ребенка и имеет право.

— Не открывайте.

— Да я что, дурочка? У меня цепочка на двери и сковородка в руке.

Я чуть не рассмеялась. От ужаса. От облегчения. От того, что Нина Павловна со своей сковородкой сейчас была надежнее всех мужчин с фамилиями, связями и дорогими машинами.

— Я через десять минут.

— Не спеши, но спеши, — сказала она и отключилась.

Я опустила телефон.

Андрей смотрел на меня.

— Она сказала, что я попросил привезти Артема? — спросил он.

— Да.

— Я убью ее.

— Свою мать?

— Если она тронет сына.

Слово «сына» снова резануло. Не потому что он сказал его неправильно. Потому что сказал слишком естественно. Будто оно уже встало на место в его жизни, а моя еще держалась за край стола и пыталась не рухнуть.

— Ты сейчас ничего не будешь делать на эмоциях, — сказала я.

— Марина…

— Нет. Это мой дом. Мой ребенок. Моя соседка. Ты войдешь туда только потому, что я разрешу. И если начнешь мериться властью с Галиной Сергеевной в подъезде, Артем запомнит именно это.

Он сжал челюсть. Я видела, как ему трудно проглотить ответ.

— Хорошо, — сказал он. — Как скажешь ты.

Вот это «как скажешь ты» ударило сильнее любого обещания.

Пять лет назад он решал за меня.

Сегодня он заставил себя остановиться.

Машина затормозила у моего дома так резко, что ремень впился в плечо. Пятиэтажка с облупившимся фасадом и желтыми окнами стояла во дворе между мокрыми тополями. У подъезда светил тусклый фонарь. Рядом чернел дорогой седан. У него стоял водитель в длинном пальто, а у входа — Галина Сергеевна.

Даже здесь она выглядела так, будто подъезд должен был извиниться за свою старую дверь, облезлую краску и запах кошачьего корма из подвала.

Я вышла первой.

Андрей за мной.

Галина Сергеевна повернулась. Увидев сына, она сразу выпрямилась.

— Андрей, наконец-то. Объясни этой женщине, что ребенок должен находиться в нормальных условиях, пока взрослые решают вопрос.

— Какой вопрос? — спросила я.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Вопрос о месте мальчика в семье Лавровых.

Я подошла к ней ближе.

— Место моего сына рядом со мной. Всегда.

— Вы говорите как обиженная женщина, а не как мать.

Андрей шагнул вперед.

— Хватит.

— Нет, ты послушай, — Галина Сергеевна резко повернулась к нему. — Ты сейчас под впечатлением. Она пять лет держала ребенка от тебя. Ты видел ее работу, ее квартиру, ее круг общения? Ты понимаешь, что мальчик рос без твоей защиты?

— Он рос с матерью, — сказал Андрей.

— С женщиной, которая солгала тебе.

— С женщиной, которой солгали все мы.

Тишина во дворе стала плотной. Где-то хлопнула форточка. За спиной пискнул домофон, кто-то вышел из соседнего подъезда, увидел нас и быстро прошел мимо.