Книга Бывший. Разрешение на любовь, страница 36 – Валери Овчинникова

Я прижимаюсь ближе.

Его ладони опускаются на ягодицы. Сжимают через ткань платья. Член твердеет, упираясь в живот.

— Поедем ко мне, — говорит он у моих губ.

— Нет.

Пальцы на ягодицах замирают.

— Хорошо.

Он отпускает меня.

— Роман.

— Я услышал.

— Мама сегодня осталась в реабилитационном центре. До завтра.

В его глазах появляется понимание.

— Поедем к тебе?

— Да.

Домой добираемся за пятнадцать минут.

В лифте Роман стоит рядом и даже не прикасается. Смотрит на цифры этажей, держит руки в карманах пальто. Только челюсть напряжена.

Я открываю дверь квартиры, включаю свет в прихожей.

— Чай? — спрашиваю от волнения.

Он снимает пальто и вешает на крючок.

— Вера.

— Что?

— Если хочешь чай, выпью. Если позвала меня ради другого, не трать время на чайник.

Мне тридцать семь. Я занималась сексом, жила с мужчинами и покупала презервативы без попытки спрятать упаковку под хлебом. Но сейчас нервничаю сильнее, чем в первый раз.

Потому что это Роман.

— Останься, — говорю я.

— До утра?

— Да.

Он подходит.

— Уверена?

— Если спросишь ещё раз, пойду ставить чайник.

— Тогда больше не спрашиваю.

Роман берёт моё лицо ладонями и целует.

Спокойствие заканчивается сразу.

Я расстёгиваю его рубашку, путаюсь в пуговицах и дёргаю ткань. Одна пуговица отлетает, ударяется о шкаф и падает на пол.

— Пришью, — обещаю я.

— Потом.

Он стягивает с меня жакет, расстёгивает молнию платья. Ткань скользит по плечам, задерживается на бёдрах. Роман опускается передо мной, тянет платье вниз и целует живот.

Я остаюсь в белье и чулках.

Он поднимается медленно, проводит ладонями от щиколоток до бёдер, обхватывает ягодицы.

— Ты стала ещё красивее.

— В двадцать пять у меня живот был плоским.

— Мне нравится этот.

Он целует мягкую кожу под пупком.

— И грудь стояла выше.

Роман поднимает голову.

— Сейчас я проверю всё лично. Жалобы приму после осмотра.

Смеюсь, но смех заканчивается, когда он расстёгивает бюстгальтер и снимает его.

Его взгляд меняется.

Я помню этот взгляд. Тяжёлый, тёмный, открыто голодный. Роман всегда любил мою грудь. Сейчас берёт обеими руками, проводит большими пальцами по соскам.

— Ром…

Он наклоняется и втягивает сосок в рот.

Спина выгибается сама. Держусь за его плечи, чувствую язык, зубы, горячее дыхание. Второй сосок он сжимает пальцами, растирает, пока между ног не становится мокро.

— В спальню, — выдыхаю я.

Роман поднимает меня на руки.

— Я могу сама.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Двенадцать лет хотел снова это сделать.

Спорить после такого трудно.

Он помнит расположение комнат со слов мамы, но всё равно открывает сначала дверь кладовой.

— Роман Андреевич, вы собираетесь заняться со мной сексом среди пылесоса и зимних сапог?

— Я осматриваю квартиру.

— Спальня справа.

— Уже понял.

Он несёт меня туда и опускает на кровать.

Свет из коридора падает на его лицо и расстёгнутую рубашку. Я тяну ткань с плеч. Затем расстёгиваю ремень, брюки.

Роман стоит передо мной в тёмных трусах. Член натягивает ткань, на животе напрягаются мышцы.

Провожу ладонью сверху вниз.

Он шумно втягивает воздух.

— Осторожнее.

— Почему?

— Я держусь последние три недели.

— Держитесь дальше, господин мэр.

Снимаю с него бельё.

Член тяжёлый, твёрдый, горячий. Обхватываю рукой, провожу от основания к головке. На коже выступает прозрачная капля. Размазываю большим пальцем.