Книга Бывший. Разрешение на любовь, страница 35 – Валери Овчинникова

Кристина знала о плане. Она передала Громову ключ и просила ускорить освобождение помещения.

Роман ни разу не вмешивается в расследование.

Ему трудно. Он приезжает вечером, садится за стол у окна и слушает мои новости с выражением человека, которому запретили управлять собственной рукой. Зато теперь сначала спрашивает:

— Тебе нужна помощь?

И только после моего «да» предлагает варианты.

Иногда от старых привычек всё же срывается.

На прошлой неделе обнаружил, что я собираюсь сама везти тяжёлую печь из арендованного цеха, и вызвал грузчиков. Мы поссорились. Я объяснила, что помощь, о которой никто не просил, легко превращается в контроль. Он объяснил, что женщина весом шестьдесят три килограмма не должна двигать оборудование весом двести.

В итоге я оплатила грузчиков сама.

Роман молча прислал мне договор со скидкой по городской программе. Такой вариант устроил обоих.

Наш первый ужин закончился в машине возле моего дома. Мы целовались минут сорок, а потом я заставила его уехать. Второй — у него. Он приготовил мясо, пересолил овощи и заказал десерт из другого ресторана, чем нанёс мне профессиональное оскорбление.

На третье свидание принес клубнику и попросил научить его готовить тарталетки.

Тесто Роман раскатывает из рук вон плохо. Зато умеет чинить дверцы печей, менять розетки и разбираться в бухгалтерских таблицах. После работы снимает пиджак, закатывает рукава и помогает собирать мебель.

Даша уже перестала делать вид, что не замечает наших поцелуев в подсобке. Просто громко хлопает дверью перед тем, как войти.

Сегодня она уходит в девять.

— Завтра к восьми? — спрашивает, надевая куртку.

— К девяти. Первая партия будет маленькой.

— Хорошо. Роман Андреевич, не задерживайте начальство до утра. Нам открываться через четыре дня.

— Постараюсь, — отвечает он.

— Даже не верь ему, — предупреждаю я.

Даша улыбается и выходит.

Роман закрывает за ней дверь. Поворачивает ключ, опускает жалюзи и возвращается в цех.

На нём тёмные брюки и светло-серая рубашка. Галстук снял ещё час назад. Верхние пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны до локтей. За последние недели я слишком хорошо изучила это рабочее состояние: сосредоточенный взгляд, складка между бровей, пальцы в муке.

— Что осталось? — спрашивает он.

— Поставить формы на верхнюю полку и проверить вторую печь.

— Формы я уберу.

Он берёт коробку и поднимает её без усилий. Я наблюдаю, как под рубашкой двигаются плечи, и забываю про печь.

Секса между нами ещё не было.

Останавливались несколько раз. В его машине, в кабинете, у меня в прихожей. Каждый раз желание доходило до точки, где руки уже мешали одежде, а дыхание разговору. Потом я отступала.

Роман не давил.

Ждал.

И этим терпением окончательно разрушил мою защиту.

— Готово, — сообщает он. — Что с печью?

— Скрипит дверца.

Он приседает, открывает её и проверяет крепление.

— Отвёртка.

Подаю инструмент. Роман подтягивает винты, несколько раз открывает дверцу.

— Теперь?

— Тихо.

— Значит, могу получить награду.

— Какую?

Он выпрямляется, кладёт отвёртку на стол и подходит ко мне.

— Поцелуй.

— Вы выставили очень высокую цену за два винта.

— Мэрский тариф.

Обнимаю его за шею.

— За использование должности в личных целях можно лишиться поста.

— Рискну.

Целую. Роман сразу притягивает меня к себе, но руки держит на талии. Ждёт моего движения.