Книга Бывший. Разрешение на любовь, страница 34 – Валери Овчинникова

Кристина украла часть писем. Остальные уничтожили мы сами.

— Почему перестал приезжать?

— Ты открыла страницу с тортами. Выглядела счастливой. Потом появилась информация о болезни Елены Николаевны. Я перевёл деньги в клинику через фонд.

— Мамино лечение.

— Да.

— Она знала?

— Просила не говорить тебе.

— Вокруг меня одни заговорщики.

— Ей нужна была операция.

— Я бы нашла деньги.

— Знаю. Продала бы квартиру, машину, взяла ещё три кредита. Поэтому твоя мать согласилась.

Закрываю фотографию.

— Ты не имел права.

— Я помог женщине, которая относилась ко мне как к сыну.

— А потом позвонил ей, когда я вернулась.

— Хотел убедиться, что операция прошла хорошо.

— И узнать обо мне.

— В первую очередь — о тебе.

Мы молчим.

На улице уже стемнело. В окнах отражается пустой зал «Фиалки», опечатанная витрина и два человека, которые потратили половину взрослой жизни на обиду.

— Что ты хочешь от меня сейчас? — спрашиваю я.

Роман встаёт.

— Шанс.

— Мы целовались. Это не значит, что я тебя простила.

— Знаю.

— Я не смогу забыть ту ночь.

— Не прошу.

— Каждый раз, когда увижу Кристину, буду вспоминать её на твоих коленях.

— Она больше к тебе не приблизится.

— Дело не в ней.

— Я понимаю.

— Нет, Роман. Ты опять пытаешься решить проблему, убрав Кристину. Она подстроила видео, но унижал меня ты. Она села на тебя, но удерживал её ты. Она перебивала, а молчать мне приказал ты.

Он выдерживает мой взгляд.

— Что я могу сделать?

— Ничего. Прошлое уже произошло.

— Тогда дай мне будущее.

— Ты всегда требуешь слишком много.

— Дай один вечер.

— Зачем?

— Ужин. Разговор. Без администрации, проверок, чужих женщин и прорванных труб.

— Свидание?

— Да.

— После признания в попытке изменить это звучит самоуверенно.

— Я двенадцать лет готовился признаться.

— Плохо подготовился.

— Согласен. Но ответ нужен сейчас.

Я смотрю на него и понимаю, что хочу согласиться. Не потому, что увидела кольцо, билеты или письма. Страдания Романа ничего не отменяют.

Просто у меня тоже прошли двенадцать лет.

Я устала строить жизнь вокруг двери, которую однажды захлопнула.

— Один ужин, — говорю я. — И никаких решений за меня.

— Хорошо.

— Не присылай машину. Я приеду сама.

— Хорошо.

— Ресторан выберу я.

— Вера, оставь мне хотя бы стол заказать.

— Стол можете.

Он улыбается. Усталость остаётся на лице, но взгляд становится теплее.

— Завтра в семь?

— В восемь. Я работаю.

Роман подходит ближе.

— Можно тебя поцеловать?

Вопрос удивляет сильнее признания. В прежней жизни он никогда не спрашивал. Просто обнимал, поднимал на руки, прижимал к стене. Тогда мне нравилась его уверенность. Сейчас одно короткое «можно» значит больше старого кольца.

— Можно.

Он касается моей щеки, наклоняется и целует медленно. Без жадности и попытки сразу получить больше. Его губы тёплые, сухие. Я чувствую вкус крепкого кофе и мятной пастилки.

Роман собирается отстраниться.

Я сама удерживаю его за ворот рубашки и отвечаю.

Впервые целую без злости, желания доказать что-то или проверить память тела.

Просто потому, что хочу.

Второй шанс

Через три недели «Фиалку» освобождают от пломб.

Экспертиза подтверждает подмену миндальной муки. На серебристом пакете находят отпечатки Максима Тарасова. Водитель фургона признаётся, что отвозил его к кондитерской по распоряжению Громова. Сам директор службы безопасности сначала всё отрицает, потом понимает, что отец Кристины спасать его не собирается, и начинает говорить.