Онлайн книга «Искатель, 2010 № 10»
|
Первой встрепенулась Марина: — Эй, Игорек! Перестань. Игорь поднял на нее удивленные глаза. — А что? — отозвался он. — Я ничего не делаю. — Скажешь: ничего! Сидит и дергает за веревочку чучело. И тут все увидели, что пугало шевелит руками, сделанными из корней сорняков. — Это не я! — крикнул Кошелев, протянул к ребятам свои руки, показал, выронив книгу, пустые ладони. Он был весь белый, но никто еще не понял, чего он так испугался: ведь у пугала была веревочка, и значит — кто-то за эту веревочку дергал... Петухов оглядел всех: — А ну, покажите руки! Все с удивлением посмотрели на свои руки, протянули вперед ладони, потом посмотрели на пугало, которое шевелилось несмотря на то, что никто не дергал за веревочку. — Счас я кому-то... — угрожающе объявил Петухов, оглядываясь по сторонам. Теперь пугало шевелило не только руками, но и головой. Горин поразился: ведь та конструкция, которую придумал Кошелев, приводила в движение только руки. Да и вообще: Горин стал с неприятным чувством замечать, что пугало движется как-то не так, если бы его дергали за веревочку... — Ах ты, сука! — уже злобно выругался Петухов. — Счас я тебя достану... Он забежал за угол сарая. Все ждали, что он вытащит за шиворот какого-нибудь упирающегося деревенского мальчишку. Но Петухов вышел из-за другого угла — побледневший, с растерянным лицом. И тут Игорь Кошелев закричал, тоненько, страшно... И все поняли наконец, почему он сразу так испугался. В то время как все думали, что кто-то невидимый, чужой, дергает пугало за веревочку, он уже знал... Потому что веревочка лежала у него под ногами. И никто за нее не дергал. 19 Это воспоминание хранилось у Горина глубоко внутри. Так всегда бывает с чем-то, во что разум отказывается верить. Сейчас, под гипнозом, картинка заблистала во всей своей солнечной ясности. Был жаркий вечер; за забором, у деревенского журавля, буднично гремело ведро, слышались чьи-то мирные голоса... Ребята стояли на огороде, глядя на пугало, и удивление вытеснялось страхом, а страх перерастал в настоящий, леденящий душу ужас. Пугало медленно повернуло голову. Старый чугунок будто наполнился изнутри желтым огнем, и глаза пугала вспыхнули пристальным, внимательным взглядом. Пугало со скрипом согнуло руку и посмотрело на свою ладонь, на этот корявый корень. Потом посмотрело на ребят. И Горин почувствовал, как намокают его штаны... Первым сорвался с места Саша. А ведь он был такой взрослый, такой сильный... Девчонки бросились вслед за ним, только замелькали их пятки по тропе среди высоких сорняков. Горин также побежал, оглянувшись на Кошелева. Тот остался в огороде: он стоял, все еще держа руки ладонями вверх, будто пробуя небо на дождь, и мелко-мелко дрожал всем своим маленьким телом. — Теперь я начинаю считать, — сказал магистр Збруев. — Когда я досчитаю до десяти, ты проснешься. Раз... Горин все еще бежал, видя, как перед ним на тропе мелькают босые ноги Анны. — Два, три... Горин увидел картину сверху: вот они бегут, маленькие, по тропе, а посреди огорода стоит, корчится, мучаясь на своем столбе, страшное пугало с горящими глазами. Еще секунда, и оно выпрыгнет из земли, устремится за ними. — Четыре, пять, шесть... Будто чья-то огромная рука, с легкостью, словно куколку, сняла бегущего Горина с тропинки, избавив от этого кошмара, и он, все еще шевеля ногами в воздухе, вдруг перевернулся, опустился на что-то белое, мягкое. |