Книга Искатель, 2010 № 11, страница 90 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

По окончании записи головизор автоматически переключился на первый новостной канал, который транслировал очередную речь Преемника, то есть главы всей светской власти Славии, Мехмеда Второго Мехмедовича. «...В оные лохматые годы бытовал такой глупый лозунг, — вещал Преемник, сопровождая свою речь неприятным прихрюкиванием (то ли из-за проблем с носоглоткой, то ли в целях солидности) и уснащая обилием тавтологий, — «Пролетарии всех стран объединяйтесь». Слава Всевышнему, Милосердному и Вездесущему (тут Мехмед Мехмедович размашисто перекрестился и огладил отсутствующую бороду), лозунг сей, хр-хр, давно канул в лету. Ибо всякому разумному мирянину очевидно, что ничего хорошего от подобных речений ждать не приходится... хр-хр... Ибо если кому и следует объединяться, так это, хр-хр, нам — солидным людям, деловым людям, людям, хр-р, капитала. А не голопузым голодранцам, хр-хр-хр. Но, собственно, я не об этом. Я, собственно, о том. Хр-хр. О чем? А вот о чем. О том, что пора нам отказаться наконец от устаревшего наименования сил нашего внутреннего правопорядка. Я разумею в виду — милицию. Ведь что такое, в самом деле, означает сие название — «милиция»? Не более, хр-хр, и не менее как «часть вооруженного народа». А против кого, скажите на милость, народу — если, конечно, нет войны (но и тогда, и на этот случай, у нас имеется армия) вооружаться? А? Хр-хр-хр-хр! А-а?! Вот именно! Поэтому и посему... посему и поэтому предлагаю вынести на всемирянское инетобсуждение — под моим личным патронатом — предложение о незамедлительном переименовании милиции в, х-хр, «полицию». Ибо что есть полиция? В чем ее, хррр, предназначение? Предназначение ее в том, чтобы охранять власть... и вообще лучшую часть общества от толпы, от бессмысленного и беспощадного, хрррр... охлоса. Сегодня это как никогда актуально, ибо донельзя распоясались сегодня кощунники, повылазили уже из своих сутемных укрывищ кромешники...»

На этой фразе Ассур вновь раззевался, рискуя вывихнуть челюсть, поэтому отключил головизор и моментально провалился в сон. А сон был такой.

Он стоял на дне сумрачной долины, окруженной с трех сторон красными скалами и поросшей невысокими, болезненно искривленными деревцами. Над головой на темно-фиолетовом небе мерцали бесчисленные звезды, а в ночном воздухе веяло терпкими ароматами неведомых цветов и трав.

Ассур увидел перед собой базилику, всю из сверкающего белоснежного мрамора.

Из-за колонн дорического ордера лился дивный, будто бы лунный свет. В рассеянных лучах его виднелась группа людей в длинных многоцветных одеждах. Они молча стояли на высоких, ведущих к колоннаде ступенях.

Неожиданно от этой группы отделились двое мудрецов: один, похожий на седого библейского патриарха, чей облик был смутно знаком Ассуру, и второй, высушенное духовной аскезой лицо которого также напомнило дознавателю кого-то недавно виденного.

Седобородый развернул длинный пергаментный свиток и, не глядя в него, но вперив грозный взор в Ассура, заговорил голосом гулким и протяжным: «Размышляя о сущем, я был столь вознесен своею мыслью, что не замечал более отсутствия во мне всего телесного, словно бы просто объятого глубоким сном. И явился мне некто огромный и безликий, позвал по имени и сказал: «Не вечность ли алкаешь, смертный, узнать и постигнуть? Не это ли заставляет блуждать твой разум в Предвечной Тьме?» Когда я, пораженный, спросил его, кто он, тот сказал: «Я — Поимандрес, Пастырь и Нус Всевластия, коему ведомы все твои пожелания». Я отвечал Пастырю: «Истинно. Желаю познать сущее Духа Обманчивой Смерти и природу его!» Он же сказал: «Смотри и запоминай, что явлю тебе». И вот он преобразился, и все открылось моему внутреннему взору, и видел я безграничный свет самой Вечности, тихий и приятный, и возлюбил его безмерно. А потом сгустилась ужасная Тьма, свиваясь кольцами наподобие змея Урабороса. Затем Тьма обрела образ влажной природы, сотрясающейся и клубящейся, испускавшей жалобные стоны, полные сладостной чувственности и боли...»