Книга Искатель, 2010 № 11, страница 87 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

Через ограждение стройплощадки он перебрался без особенных хлопот, причем постарался сделать это таким образом, чтобы и для «сопровождающих» его братьев-стохеров проникновение не осталось тайной.

Итак, вот он стоит на замусоренной земле среди временных сортирных кабинок и строительных вагончиков, а за спиной его высится щербатая громада недостроенного «Кукиша», освещаемая ущербным ликом молодой луны.

Они выступили разом все пятеро, отделившись от теней строительных времянок, как только он запалил сигару.

— На объекте курить воспрещается, мирянин, — хрипловатым (от волнения?) голосом заявил первый.

— Знаю, знаю, — усмехнулся нунций, — курение — дьявольская уда, влекущая в пагубу, и фимиам, возносимый бесам.

— На объекте вообще запрещается находиться посторонним, — более уверенно поддержал товарища второй стохер, поигрывая какой-то кривой арматуриной. — Вы кто такой будете, мирянин? И что тут делаете? Ваши э-э... документы!

— А сами-то вы кто? — вопросом на вопрос ответил Ассур. — И по какому праву интересуетесь моей скромной особой и моими приватными документами?

Сам же между тем подумал вот о чем: почему филеры себя дезавуировали? Неужто майор Тереков решил не ограничиваться одной слежкой за «засланным казачком с особым предписанием», а решил того «поучить» или даже... Уж не посещение ли им резиденции кардинала Бендераса — политического противника диакона на ниве строительства национальной государственной идеологии — явилось причиной столь кардинальной смены планов главы Славийской ассоциации СКВ?

— Поменьше базарь, мирянин, — грубо ответил третий из них, самый низенький, но самый коренастый; в плечах он напоминал платяной шкаф, руки же его едва не достигали земли, заканчиваясь эдакими подобиями экскаваторных ковшей, — здоровее будешь. Давай сюда ксиву.

— Подойди и возьми, здоровяк, — нахмурился дознаватель.

Стохеры переглянулись.

— Разом, братушки, чтоб без лишней вони и возни, — скомандовал «шкаф», — посмотрим, что это за птица залетная. — И добавил, казалось, ни к селу ни к городу: — Эх, пляши-пляши-пляши!

«Без вони и возни — это навряд ли, — зло усмехнулся про себя Ассур, — хоть пляши, хоть плешь чеши».

Пятеро «братушек» принялись медленно окружать аль Рашида, а тот уже почти и не следил за их неуклюже-осторожными движениями: перед глазами у него вдруг запрыгали серебряные мушки, одежда моментально сделалась несколько тесноватой — ее распирали стремительно наливавшиеся кровью мышцы — Ассур неожиданно для себя самого входил в состояние «берсерка».

Однако вскоре ритм движения стохеров странно изменился — они словно бы все разом пустились в неуместно-потешный пляс, принялись приседать, округло разводя руками, дрыгая коленями и поводя плечами. «Что за притча?» — невольно насторожился аль Рашид, несмотря на застившую его сознание пелену слепой ярости. Но тут же вспомнил о пресловутом «боеплясе» сторожевых херувимов, о котором упоминал давеча Осьминогов. Ах, вот оно в чем дело? Ну, охота вам поплясать — попляшем.

Стохер с арматуриной, лихо, с припердом (вероятно, в соответствии с инструкциями «гуру» Буй-Тура), в эдакую плясовую присядку, подскочил первым и попытался ударить нунция своей железякой под колени. План, в общем-то, простой: один удар, и вот уже противник на спине в «дружелюбном» окружении прочих пляшуще-топочущих «братушек». Возможно, он даже бы и сработал, когда бы дурацкий «боевой пляс» стохеров не предполагал столько лишних, совершенно ненужных движений. Короче говоря, аль Рашид среагировал чуть раньше, с удовольствием запечатлев рисунок своей подошвы на лице прыткого танцора. Как и всегда в состоянии «берсерка» он не особенно мог контролировать адекватность силового воздействия, поэтому «братушка» коснулся земли уже мертвым — прямой удар правой ноги сломал ему шейные позвонки.