Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
— Двое детей ведь у нас, — уходя от прямого ответа, пробормотала женщина, — как им без отца? — А вы не подумали, что им было бы лучше вовсе без отца, чем вот с таким?! — возмутился прокурор, указывая на подсудимого. Данилова всхлипнула и, повернувшись к мужу, произнесла: — Как ты мог, Сема, как же ты мог? — Дура ты, Зинаида, — с поразительным равнодушием вздохнул подсудимый. Зал зашумел. Но вот подошло время для дачи показаний самим подсудимым. Я говорила, что профессор Данилов чисто внешне произвел на меня довольно позитивное впечатление. И еще это его олимпийское спокойствие на протяжении всего судебного следствия. Каковое вполне можно было принять за внутреннюю уверенность в том, что уж кому-кому, а ему, профессору МГТУ Семену Яковлевичу Данилову, никакое осуждение не грозит. Возможно, поэтому мне на миг представилось, что вот сейчас он встанет и скажет нечто такое, приведет такой довод или предъявит некое доказательство, которые если и не опровергнут его вину, то совершенно изменят всю картину происшедшего. Однако Данилов занял странную позицию. Странную, если не сказать больше. Он твердо и с прежним спокойствием (которое начало меня потихоньку раздражать) заявил, что вины своей не признает. И тут же, отвечая на прямые вопросы суда и обвинения, буквально полностью — едва ли не в деталях — подтвердил показания всех потерпевших и свидетелей. — Как вы можете отрицать свою вину, признавая все фактические обстоятельства дела? — задал ему закономерный вопрос обвинитель. — Я отрицаю, что совершил что-либо преступное, — пояснил подсудимый, сделав акцент на последнем слове. — То есть само событие преступления вы признаете, но при этом полагаете, что в ваших действиях отсутствовал состав преступления, так? — попробовал уточнить Славин. — Полагаю, что мои действия не носили ни преступного, ни даже предосудительного характера, — отрезал Данилов. И, пожав плечами, добавил: — Да и события никакого не было. — Ну, знаете! — развел руками прокурор и, обращаясь к суду, пояснил: — Тогда у меня вопросов больше нет. Председательствующий кивнул и предложил продолжить допрос защите. — Скажите, Семен Яковлевич, — начал Пелерман, — когда вы совершали все те, гм, кхм... деяния, которые вменяются вам в вину, желали ли вы... точнее, имели ли вы намерение тем самым причинить ущерб потерпевшим? — Ни в коей мере, — мотнул тот головой. — Даже наоборот. Триединое несколько раз грохнул молотком, пресекая поднявшийся в зале ропот, и сделал знак адвокату, чтобы тот продолжал. — А нанести урон интересам государства или общества намеревались? — Нет. И тут я разгадала замысел адвоката: все его хитроумные вопросы были направлены на то, чтобы поставить под сомнение умысел Данилова! Ведь без умысла нет и состава. Как потом оказалась, я не ошиблась. — Желают ли стороны чем-либо дополнить судебное следствие? — спросил председательствующий. — Нет? Тогда объявляю судебное следствие оконченным, суд переходит к прениям сторон, слово предоставляется государственному обвинителю прокурору Славину Дмитрию Владимировичу. — Уважаемый суд! — начал Славин. — Братья и сестры! Мы заслушали уголовное дело в отношении Данилова Семена Яковлевича, 2105 года рождения, профессора МГТУ, женатого, православного, имеющего на иждивении двух несовершеннолетних детей. Органами предварительного следствия Данилов обвиняется в совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части второй статьи 58 Соборного Уложения Славянской губернии (Славии), то есть в «кощунстве, а равно умышленной проповеди или ином публичном распространении еретических лжеучений, совершенном по предварительному сговору группой лиц и/йли сопряженном с отягчающими обстоятельствами». |