Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
— Тяжелый ковер, некрасиво, — пробормотал Антон. — На оригинальной картине Вермейена Анна изображена была на фоне колонн, уходящих вдаль. За ее головой, где складка бархата, была изображена мозаика... — Церковь? — поразился Антон. — Вермейен не рисовал в церкви, — покачал головой Манн. — Просто колонны. Просто мозаика. Неизвестно, где он рисовал фон. — Но можно спросить! У Вермейена, у Анны, у Ван Барстена, наконец! Антон не мог усидеть на месте. — Конечно, — кивнул Манн. — Если знать, что спрашивать. Если знать, почему спрашивать. — По-моему, вы... — Дорогой Антон, — проникновенно произнес детектив, — если вопросы начну задавать я, это будет выглядеть странно, и у людей возникнут подозрения. Криста сегодня, может быть, увидит Якоба на вернисаже, в музее Ван Гога открывается выставка инсталляций, видеть не могу эти поставленные в ряд холодильники с пылесосами, у меня от них аппетит портится, а Криста... ей ничего. — Когда... Я хочу сказать, госпожа Манн вернется домой? — Боюсь, — улыбнулся Манн, — Криста домой не вернется. Антон ошеломленно посмотрел на детектива. Вопрос, мгновенно возникший в мыслях, задавать, конечно, было неприлично и неосторожно. — Сразу после вернисажа, — объяснил Манн, — Криста поедет в редакцию, номер выходит завтра, материал не написан, а там еще фотографии, так что работа будет и у фоторепортера... — Я думал, — с ноткой удивления в голосе сказал Антон, — сейчас журналисту нет надобности работать в редакции, можно из дома... — Можно, — согласился Манн, — теоретически. Я сначала тоже так думал, а Криста поднимала меня на смех и говорила, что я ничего не понимаю в журналистике. Видите ли, в редакции атмосфера... Коллеги, с которыми можно все обсудить, поспорить, самой для себя уяснить некоторые моменты, и фотограф тут же работает на фотошопе, с ним тоже можно поругаться, потому что лучше снимок притемнить, а он высветляет. В общем, деловая и творческая атмосфера, чего, понятно, нет дома. Сначала мне это казалось странным, но как-то я побывал в редакции в ночь выпуска, и, скажу вам, это действительно ни с чем не сравнимое ощущение. Что-то вроде интеллектуального оргазма. А как они там ругаются! Обсуждают строку в репортаже, два неточных слова, а употребляют по этому поводу такое количество не вполне, я бы сказал, цензурных выражений... — В общем, — заключил Манн, — я теперь понимаю, откуда в этом журнале такой драйв. Криста будет дома, когда номер уйдет в типографию, и сразу завалится спать, так что поговорить с ней получится не раньше завтрашнего полудня. Увидев разочарованное выражение лица Антона, Манн добавил: — Но если Криста сумеет что-то важное выяснить, она позвонит сама. Правда, важное с ее точки зрения, может оказаться для нас совершенно бесполезным. И наоборот. Антон поднялся и подошел ближе к картине. Ощущение дежа вю исчезло, он понимал, что новых воспоминаний картина не вызовет, ему хотелось рассмотреть работу внимательнее. Девушка стояла в напряженной позе, одной рукой касаясь зеленого пояска на платье, а другую протянув вперед, будто хотела взять что-то невидимое зрителю. Манн тронул Антона за плечо. — Пойдемте, — сказал он, — иначе нас отсюда попросят. На улице, оказывается, собирался дождь — откуда-то успели притащиться тяжелые мрачные тучи, теснившие одна другую, и первые капли упали, асфальт еще не был мокрым, но влага, растворенная в воздухе, сделала его темным и ожидающим. |