Книга Убийство в Кьянти, страница 92 – Камилла Тринкьери

Хвостик едва поспевал за быстрым шагом Нико, его высунутый язык подпрыгивал в такт. Приближаясь к месту преступления, Нико нарочно ступал шумно, ломая ветки. Он не хотел застать Гоголя врасплох. Перед ними вырос могучий дуб, толстые ветви которого искривились от возраста. Нико обошел его. Пес же остановился и замер, вращая морду из стороны в сторону, как перископ. Затем пес резко повернулся направо, предупреждающе взвизгнул и рванул с места.

Нико услышал лишь внезапный треск веток. Хвостик учуял запах Гоголя! Он бросился за псом.

Примерно в ста метрах дальше, под другим старым дубом, Нико нашел Хвостика, с головой погруженного в плетеную корзину.

— Что ты делаешь?

Пес оторвал голову от пахучих грибов и лег, вытянув задние лапы, весьма довольный собой. Он нашел еду, а это куда важнее, чем какой-то старик.

Гоголь должен был быть где-то рядом.

— Гоголь, это Нико. Где ты?

— «Обрати свой взор к долине», – процитировал Гоголь.

Долины, к которой можно было бы обратить взор, не было видно, но Нико пошел на голос. Углубившись в лес, он нашел старика, стоявшего на коленях перед поляной, где был убит Джерарди. Капли дождя падали с листьев на его лицо. Забытая полоска полицейской ленты свисала с ветки.

Нико опустился рядом на колени.

— Пойдем со мной. Тебе здесь не место.

Гоголь оттолкнул его.

— Это место праведного насилия. – Он засмеялся хрипло, словно камень терся о камень. Смех, казалось, шел из самой глубины души. – Роберто Джерарди горит в аду. – Гоголь перестал раскачиваться взад-вперед и повернулся к Нико. – Я тоже горю. Я все видел и ничего не сделал.

— Ты видел, как его убили?

— Я видел, как разбили сердце. Ее тело извивалось и корчилось, его тело было бременем, которое несут всю жизнь. Я слышал стоны, жалобные звуки, вырывавшиеся сквозь пальцы, прижатые к губам во имя молчания.

Нико предположил, что Гоголь снова цитирует Данте, пока не услышал, как тот говорит:

— Я тону в стыде, друг мой. Ты понимаешь? – Его слезы смешивались с каплями дождя.

— Ты стал свидетелем изнасилования?

— Плотского насилия. И ничего не сделал. – Его тело теперь сотрясали рыдания.

Нико обнял старика.

— Ты был напуган.

— Он умер за тяжкий грех, который совершил над другим человеком. Я дышу, ем, испражняюсь, но я тоже умер. Когда я цитирую великого поэта, я вещаю из ада.

Хвостик уткнулся головой в бедро Гоголя. Старик взял собаку на руки и спрятал к себе под пальто.

— Кто был изнасилован? – спросил Нико.

— Из моих уст ты этого не узнаешь. По крайней мере, я могу хранить молчание. – Дальнейшие вопросы можно было задать только после того, как Гоголь успокоится. В глубине души Нико надеялся, что Гоголю все это лишь померещилось.

— Позволь мне отвести тебя домой.

Гоголь вытер глаза длинным пушистым ухом Хвостика. Тот в ответ лизнул его в щеку.

— Мои грибы.

Он поднялся на ноги с помощью Нико, по-прежнему крепко сжимая собаку.

— Я должен забрать грибы. Спасибо, друг, я пойду. Цербер ждет свой ужин.

— Я отвезу тебя домой.

Гоголь в последний раз взглянул на поляну, где Нико нашел Джерарди.

— Он ушел с позором и вернулся, чтобы умереть за это. – Старик передал Нико собаку, и они отправились в дом престарелых.

Перилло сидел в кафе рядом с участком, потягивая свой послеобеденный эспрессо, когда позвонил Нико и передал слова Гоголя.