Книга Убийство в Кьянти, страница 94 – Камилла Тринкьери

— Надеюсь, ты не собираешься проигнорировать слова Гоголя.

— Нет. Мы еще обсудим это с глазу на глаз и подумаем, как осторожно расспросить людей, чтобы меня не вышвырнули из города. Но не сегодня. Через несколько часов стартует «Кьянти Экспо», и я обязан появиться там со своими людьми при оружии и в форме, чтобы заверить толпу, что мы их защитим. – Он поднял глаза к прояснившемуся небу. Хорошо. Ни намека на дождь. – Приходи послушать оркестр. Играют неплохо.

— Я скучаю по тем временам, когда люди не появлялись на праздниках с автоматами Калашникова, – ответил Нико, – но уверен, ты и твои люди справитесь блестяще.

— Спасибо. Я дам знать, как только у Делла Ланге появятся для нас новости. – Маршал направился обратно в кафе за стопкой граппы. Сигарета не помогла. Откровение Гоголя напомнило ему о жестокости детства, он ощущал это где-то под ложечкой. Вкуса граппы он даже не почувствовал.

Нико появился в «Сотто иль Фико» ближе к концу обеденного часа. Он был голоден и надеялся застать Энцо и Эльвиру, чтобы расспросить их о Джерарди. Энцо был на своем обычном месте за стойкой, готовил два эспрессо. Эльвира, одетая в одно из своих семи домашних платьев, на этот раз в темно-серое с бледными цветами в тон серому дневному свету, восседала в расшатанном золоченом кресле. Ее свежевыкрашенные волосы лежали на голове матово-черной шапочкой. Она не отрывала взгляда от еженедельного журнала с кроссвордами. Из пяти столиков в зале был занят лишь один. Немецкой парой, если судить по классификации обуви Эльвиры: сандалии с промокшими насквозь носками.

— Садись, Нико, садись, – поприветствовал Энцо, неся эспрессо гостям.

Нико оставил свой зонтик в углу у двери и тщательно вытер ботинки о коврик.

— Дай-ка я сначала поздороваюсь с Тильдой. Она ожидала меня позже.

— Я слышу тебя! – крикнула Тильда из кухни. – Не мог дождаться, да? – Она звучала сердито.

— Извини. Меня одолел голод.

— Пес с тобой?

— Оставил дома. Боялся, что снова пойдет дождь.

Тильда высунула голову из двери, ведущей на кухню. Волосы у нее были повязаны синей косынкой, а лицо перепачкано мукой.

— Очень жаль. У меня есть для него лакомые кусочки.

— Я заберу их домой. Ты готовишь пасту?

— Пирог с оливками, – отрезала Тильда и скрылась.

— Она нервничает, – извиняющимся тоном пояснил Энцо. – В понедельник у Стеллы экзамен в музее во Флоренции.

— Замечательно. Ее подвезти? Я с удовольствием.

— Я бы предпочел, чтобы это сделал ты, но Джанни отвезет ее на своем мотоцикле. Он внезапно обнаружил, что быть с ней милым выгодно. – Энцо наклонился через барную стойку и понизил голос: – Говорит, что за это должен благодарить тебя. Только Тильде ни слова.

Нико рассмеялся.

— Не скажу.

— Хватит шептаться, вы двое, – вмешалась Эльвира. – А ты, Нико, не должен довольствоваться собачьим кормом. Скажи ей, чтобы дала тебе куриную лапшу по моему старому рецепту. – Голос Эльвиры был достаточно громким, чтобы Тильда услышала.

— Это рецепт твоей матери, а не твой, – донеслось с кухни.

— Вот именно, моей матери, следовательно, мой. А моя сварливая невестка наконец соизволила предложить его нашим посетителям.

Нико сел за стол. Он знал, что блюдо принесут, даже если он об этом не просил. Эльвире никто не отказывал без веской причины.