Книга Убийство в Кьянти, страница 50 – Камилла Тринкьери

Серджо стоял за прилавком, взвешивая горку ярко-красной говядины, нарезанной мелкими кубиками для тартара. Это был крупный, красивый, мускулистый мужчина с большой татуировкой стейка на одном из бицепсов. На стене позади него висела табличка, прославляющая возрождение великого бистекка алла фиорентина – знаменитого флорентийского Т-образного стейка, запрещенного во время шумихи из-за коровьего бешенства. К счастью для Серджио и его куда более известного соперника Дарио Чеккини в Панцано, запрет длился всего год.

Нико поднял салфетку с кростини.

— Спасибо. Вернусь позже за цыпленком.

— В любое время, – ответил тот, не отрывая головы от весов.

В среду утром Даниэль покинул свою комнату в казарме в шесть десять. Ночью он плохо спал из-за Розальбы. Что-то беспокоило его, но он не мог понять, что именно. Дело было не только в том, что она старше. Возможно, это был человек без лица, который вторгался в сны, пугая его. Он спустился вниз и заглянул в подсобку, чтобы перекинуться парой слов с бригадиром, дежурившим ночью. Винс крепко спал, сгорбившись над столом. Даниэль разбудил его.

— Иди спать. Я приму смену.

— Спасибо, – пробормотал тот, – ничего не поступало.

— Жаль. Нам бы не помешали новости.

Даниэль прошел в кабинет маршала, включил компьютер и начал искать пиратскую копию «Чудо-женщины». Он видел фотографии израильской актрисы, исполняющей эту роль, она была очень похожа на Розальбу.

Звонок из участка карабинеров в Сан-Джиминьяно поступил в шесть двадцать. Там заметили пропавшую машину Avis, на которой по окраинам городка катался какой-то парень с подружкой. Дежурный карабинер спросил, желает ли маршал Перилло сам забрать машину и подростков или участок в Сан-Джиминьяно должен взять это на себя.

— Я сообщу вам, – ответил Даниэль и повесил трубку. Стоит ли будить маршала? Тот лег поздно и наверняка будет с похмелья. Кроме того, он никогда не спускался вниз до восьми. Может, подождать? «Чудо-женщина» была готова к загрузке.

Нет. Долг превыше всего, даже если настроение маршала будет отвратительным до конца дня.

Даниэль снял трубку и позвонил наверх.

Нико следовал за Хвостиком, который учуял запах одеколона Гоголя и поспешил вниз по дороге, ведущей из города. Они нашли его греющимся на каменной скамье в саду Медичи за домом престарелых. Пальто было расстегнуто, под ним виднелась пижама, ноги босые.

— Я принес тебе завтрак. – Нико сел рядом с Гоголем и поставил между ними термос и кростини.

Гоголь выхватил кростини со шпиком, даже не взглянув на Нико. Хвостик сел у ног старика, глядя снизу вверх с надеждой.

— Я жаждал мира с Богом на последнем берегу жизни, – сказал он.

— До последнего берега тебе еще далеко, – ответил Нико. Эту цитату он понял. Гоголь не хотел, чтобы он был здесь. – Мне жаль, что я вчера тебя расстроил.

Гоголь молча жевал свой кростини.

Нико открутил крышку термоса и налил кофе. Старик проигнорировал предложение.

— Я не виню тебя за то, что ты не пришел в кафе. – Нико продолжал держать чашку. – Солнце сегодня приятно согревает. – Сад, большое элегантное пространство с извилистыми дорожками и арочными каменными нишами, теперь был в плачевном состоянии: ковер сорняков покрывал гравийные дорожки, живая изгородь из самшита засохла, немногие уцелевшие, покрытые плесенью кусты роз отчаянно нуждались в обрезке. – Я неправильно тебя понял, – добавил Нико, – маршал не плохой человек, да? Ты пытался сказать мне что-то другое.