Книга Убийство в Кьянти, страница 26 – Камилла Тринкьери

— Да, Даниэль, в чем дело?

— Я нашел! – с волнением воскликнул голос в трубке.

— Успокойся, я тебя слышу. Ты нашел ювелира, что продал браслет?

— Да, но не во Флоренции, а здесь, в Радде. «Джойеллерия Кризани», это сразу за отелем «Фаттория Виньяле». Знаю, вы велели вернуться в офис, но я подумал, раз уж я здесь… – Даниэль замолчал, ожидая выговора.

Перилло был взволнован, но не собирался себя выдавать.

— На этот раз ты добился успеха, но в следующий сначала посоветуйся со мной. Я приеду поговорить с ювелиром, только сперва заберу браслет из участка.

— Он у меня с собой.

— Ах вот как… – Он сдержался, чтобы не сказать «хорошо». Парень был молод и нуждался в узде, как и беспризорный пес Нико. – Буду через пятнадцать минут.

Нико сел напротив старика в пальто. Едкий запах его одеколона почти выветрился благодаря свежему воздуху.

Гоголь подбородком указал на кростини с салями перед Нико.

— Спасибо, – поблагодарил тот, заворачивая угощение в салфетку, – съем позже. – Из кухни уже доносился запах свежих корнетти. – Извини, что вчера не пришел.

— Мы о нем позаботились, – крикнул Джимми.

— Спасибо. Я заплачу.

— Не нужно, – ответила Сандра, – ты – хороший клиент.

— Ты не явился, ибо, – провозгласил Гоголь, – «мы подошли к реке кровавой той, где варятся насильники над ближним»^[18].

Нико уловил «кровавой» и «насильники».

— Да. Совершено убийство.

Джимми принес поднос с завтраком, к которому добавил баночку своего домашнего малинового джема. Нико смотрел, как Гоголь сияет от счастья, намазывая джем на горячие корнетти. Вид этого старика всегда делал его утро светлее. Жаль, что вчера пришлось провозиться с помидорами вместо похода в кафе, тогда кто-то другой нашел бы тело, а Гоголь остался бы доволен. Он взял свой корнетто, но Гоголь прижал палец к тыльной стороне руки своего друга. Нико понял, что тот собирается сказать что-то важное. Два дня назад Гоголь прижал палец к его предплечью, прежде чем открыть секрет, что его мать не знала, кем был его отец, но Бог простил ее и теперь она в «Раю» Данте вместе с поэтом.

Нико приготовился к очередной цитате, которую вряд ли поймет, но этот человек заслуживал того, чтобы его выслушали.

— Да, говори.

— Мертвый человек был плохой человек, – произнес Гоголь. – Хорошо, что мертв.

Нико положил еду обратно на тарелку и посмотрел в водянисто-голубые глаза Гоголя. Люди говорили, что старик глуповат, но любой, кто цитирует Данте наизусть, должен обладать умом.

— Ты знал его?

— Держись подальше. Он причинит тебе боль. – Гоголь провел руками по лицу, словно желая стереть с него что-то.

— Убитый причинит мне боль?

— Сальваторе. Держись подальше.

— Почему?

— Плохой человек.

— Почему маршал плохой человек?

— Нет! – вскрикнул Гоголь, ударив по столу и расплескав кофе на пол. – Я ухожу. Завтра… если буду жив, – так он обычно прощался.

— Будешь. И завтра расскажешь мне больше.

— «Через меня путь в город к скорби вечной»^[19], – процитировал Гоголь, кутаясь в пальто и медленно выходя из кафе.

— Не воспринимай его всерьез. Он, к сожалению, потерянная душа. – Сандра принесла швабру и принялась вытирать пол. – Ты для него – манна небесная, и не только потому, что кормишь. Немногие действительно слушают его. Люди могут дать евро, но не услышат ни слова. Я удивлена, что ты понимаешь язык Данте. В школе у меня с ним были трудности.