Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 69 – Мира Лаверн

— Чтобы исправить грант.

— Ты сама сказала ему оставить тебя в покое.

— Раньше это не останавливало.

— Сейчас, кажется, остановило.

Я прижала телефон к уху.

— Он ничего тебе не писал?

— Нет.

— Не спрашивал обо мне?

— Нет.

Это было правильно.

Тимур наконец уважал мою волю.

Почему тогда его молчание ощущалось как ещё одно доказательство того, что я не имела для него особого значения?

— Алиса, — позвала Женя.

— Я здесь.

— Ты всё ещё злишься?

— Да.

— Только злишься?

— Не начинай.

— Хорошо. Встречу обсудим после.

Я отключилась.

До вечера оставалось шесть часов.

За это время я должна была решить, какие вопросы задавать человеку, который финансировал мой грант, ледовую арену, часть университетского оборудования и, вероятно, половину решений администрации.

В своей статье я называла систему Орловых примером скрытого влияния частных денег на университет.

Теперь эта система пригласила меня на двадцать третий этаж.

От машины я отказалась.

До делового центра доехала на метро, потом пятнадцать минут шла пешком. Снег снова начал таять, город был мокрым, серым и холодным. У входа в стеклянную башню стояли дорогие автомобили, сотрудники проходили через вращающиеся двери, не задерживаясь возле охраны.

Меня остановили сразу.

— Фамилия? — спросил мужчина за стойкой.

— Морозова.

Он нашёл имя в списке и протянул временную карту.

— Двадцать третий этаж. Вас встретят.

В лифте стены были зеркальными.

Я увидела себя со всех сторон: чёрное пальто, тёмные джинсы, старые ботинки, сумка с потёртым ремнём. Перед выходом Женя заставила меня надеть белую рубашку, но сейчас она казалась неуместной, будто я пыталась соответствовать зданию, которое всё равно сразу определило моё место.

На двадцать третьем этаже меня ждала женщина в сером костюме.

— Алиса Сергеевна?

— Да.

— Меня зовут Ольга. Александр Викторович освободится через несколько минут. Чай, кофе, вода?

— Вода.

Она провела меня в небольшую переговорную.

«Небольшая» по меркам Орловых означала комнату размером с половину этажа общежития. Панорамные окна выходили на город. В центре стоял длинный стол, на стене висел экран, у окна — два кожаных кресла.

Мне принесли воду в стеклянной бутылке.

Я проверила телефон.

Жене: Я на месте.

Ответ пришёл сразу:

Не подписывай ничего.

Я убрала телефон экраном вниз.

Александр Орлов вошёл через семь минут.

Я видела его на фотографиях, в деловых новостях и на официальных мероприятиях университета. В жизни он оказался не похож на увеличенную версию Тимура, как я ожидала.

У них были одинаковые тёмные глаза и линия подбородка. Но если Тимур даже в спокойствии производил впечатление человека, готового сорваться с места, его отец выглядел неподвижным.

Не медленным.

Именно неподвижным.

Словно каждое действие заранее проверялось на пользу.

— Алиса Сергеевна, — произнёс он, пожимая мне руку. — Благодарю, что приехали.

— Вы указали, что встреча касается гранта.

— В том числе.

Он сел напротив.

На нём был тёмный костюм без галстука. На стол Александр Орлов положил тонкую папку и телефон.

— Надеюсь, дорога не доставила неудобств?

— Нет.

— Вы отказались от автомобиля.

— Мне удобнее метро.

Это было неправдой.

Но я не хотела начинать встречу с признания, что машина действительно была бы удобнее.

— Тимур тоже любит отказываться от того, что упрощает жизнь, — заметил Александр Орлов.