Книга Не Твоя Ставка, Мажор!, страница 114 – Мира Лаверн

— И всё началось с желания доказать, что мажор не проигрывает.

— Да.

Я посмотрела ему в глаза.

Вокруг нас продолжали работать камеры.

Но сейчас они не имели значения.

Это не был украденный разговор.

Мы оба знали, что нас слышат.

— Теперь ты действительно проиграл, мажор, — сказала я.

Тимур не улыбнулся.

Не попытался превратить слова во флирт.

Просто кивнул.

— Знаю.

Несколько секунд он стоял рядом.

Я думала, что сейчас он спросит:

И что дальше?

Или:

Ты всё ещё меня любишь?

Или хотя бы:

Можно проводить тебя?

Но Тимур ничего не попросил.

Он посмотрел на меня так, словно запоминал.

Потом отступил.

— Алиса.

— Что?

— Ты была права.

— В чём?

— Это должно было быть твоим решением.

Он развернулся и спустился со сцены.

Прошёл через зал один.

Без команды.

Без отца.

Без капитанской повязки.

У дверей Тимур не обернулся.

И впервые его уход не был попыткой заставить меня догнать.

Он действительно оставил выбор мне.

К весне снег исчез не сразу.

Сначала он превратился в серые сугробы у корпусов, потом в тяжёлую воду, которая стояла на дорожках и просачивалась в обувь. Ещё несколько недель люди носили зимние куртки, хотя солнце уже отражалось в окнах и заставляло щуриться.

Потом однажды утром я вышла из общежития и почувствовала запах мокрой земли.

Не снега.

Не реагентов.

Земли.

С зимнего бала прошло почти четыре месяца.

За это время университет успел несколько раз заявить, что «ситуация находится под контролем», создать три комиссии, распустить две рабочие группы и выпустить правила цифровой безопасности, написанные так, словно до «Исповедальни» никто не знал, что нельзя красть чужие переписки.

Дениса отчислили.

Не на следующий день после бала и не сразу после его признания. Внутреннее разбирательство длилось почти два месяца. Его адвокаты требовали экспертиз, оспаривали подлинность голосового сообщения и утверждали, что доступ к каналу имели десятки людей, а значит, одного администратора определить невозможно.

Экспертиза подтвердила, что голос на записи принадлежит Денису.

Файл с условиями ставки был создан с его учётной записи.

Поддельный чек обнаружили не только в архиве, но и в переписке с Сергеем Беловым. В ней Денис просил изменить сумму и номер операции так, чтобы Тимур не заметил разницы.

Сергей сначала отрицал всё.

Потом признал, что получал деньги за техническое ведение канала, покупал материалы у студентов и помогал обходить блокировки. Он продолжал называть себя исполнителем, который не принимал решений, однако именно с его устройств входили в аккаунт Жени и скачивали часть материалов из лаборатории.

Софья Соколова утверждала, что её компания проводила рекламные платежи и не знала, на что они расходовались. Её временно отстранили от работы в фонде, а финансовые документы передали внешним юристам.

Никто ещё не сел в тюрьму.

Никому не вынесли окончательного приговора.

Кирилл постоянно напоминал, что внутреннее решение университета и юридическая ответственность — разные процессы. Финансовые нарушения, незаконный сбор ставок, доступ к личным данным и присвоение денег продолжали проверять отдельно.

Это раздражало людей.

После бала многие ожидали красивой развязки: Дениса должны были немедленно увести в наручниках, канал — исчезнуть, а все украденные фотографии и записи — раствориться в интернете.