Книга Мажор. Сыграй мою невесту, страница 28 – Шарлотта Эйзинбург

Но Давид не отступает. Его пальцы зарываются в мои растрепанные волосы, фиксируя затылок, а вторая рука по-хозяйски, властно ложится на мою талию, вжимая в себя. И чем сильнее он меня прижимает, тем быстрее рушится моя оборона.

Его губы чуть шершавые, но сквозь эту мужскую грубость проступает такая отчаянная, трепетная нежность, что у меня подкашиваются ноги. Я сдаюсь. Мои руки перестают бить его по плечам и медленно, неуверенно скользят вверх, сжимая воротник его белоснежной рубашки. Я приоткрываю рот, и наши языки сплетаются в сладком, тягучем, сводящем с ума танце.

Горячая ладонь Давида прожигает кожу сквозь тонкий красный шелк. Его дыхание — торопливое, рваное — смешивается с моим. От этого напора, от того, как жадно он меня целует, по всему телу от затылка до пят бежит табун мурашек. Голова идет кругом. В эту секунду, задыхаясь от запаха его парфюма, я с кристальной ясностью понимаю: это мой первый поцелуй. Настоящий. Взрослый.

Эта мысль отрезвляет похлеще ледяного душа.

Я резко упираюсь руками ему в грудь и с силой отталкиваю от себя.

Тяжело дыша, я прижимаю тыльную сторону ладони к покрасневшим, пульсирующим губам.

— Ты… ты танцевал с другой, — мой голос дрожит от едкой обиды. Я не верю ему. Не могу верить. Он богатый парень, наследник империи, типичный мажор, для которого мир — это шведский стол. А я? Девчонка в пальто с чужого плеча. Его отец был абсолютно прав.

— Это была Ева, Вера! — Давид делает ко мне шаг. — Отец, блядь, привез её без предупреждения. Я станцевал с ней полминуты, только чтобы не устроить скандал раньше времени. Я искал тебя! Я пришел сюда за тобой! Я не хочу видеть ни её, ни Кристину, никого из них. Я хочу, чтобы рядом была ты.

Я горько, надломлено усмехаюсь, качая головой. По щеке снова катится предательская слеза.

— Да что ты? А ты уверен, что я не очередное твое увлечение? Не забавная игрушка из трущоб, с которой весело поиграть в спасателя, а потом выбросить?

— Уверен, — чеканит он, не отрывая от меня тёмный взгляд.

Я снова нервно смеюсь, но этот смех обрывается, когда Давид делает резкий рывок вперёд.

Он прижимает меня спиной к прохладной стене подсобки. Одна его рука ложится мне на талию, медленно, обжигающе гладит сквозь шелк, а затем опускается ниже, уверенно ложась на ягодицу. Вторую руку он впечатывает в стену прямо возле моей головы, перекрывая пути к отступлению.

Наши лбы соприкасаются. Давид тяжело, прерывисто дышит. В тусклом свете из коридора я вижу, как расширены его зрачки — они почти поглотили радужку, превратив глаза в два черных омута. Я тоже дышу быстро и часто, ловя его выдохи. Внизу живота скручивается тугой, горячий узел, а по коже снова и снова бегут мурашки от того, как тесно наши тела прижаты друг к другу.

Он склоняется ниже. И целует меня снова.

Этот поцелуй совсем другой. Невероятно нежный, трепетный, ласковый. Давид едва касается моих губ своими, пробует их на вкус, дразнит, заставляя меня саму тянуться к нему за добавкой. Каждое скольжение его языка вызывает внизу живота сладкую, тянущую пульсацию. Я растворяюсь в этих ощущениях, забывая обо всем на свете.

— Я хочу пригласить тебя на свидание, Вера, — хрипло шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — Прямо сейчас. Пошли отсюда.

Я слабо усмехаюсь, голова еще кружится от поцелуя.