Книга Мажор. Сыграй мою невесту, страница 19 – Шарлотта Эйзинбург

Такси тормозит у моего обшарпанного подъезда. Я поспешно хватаюсь за ручку дверцы, мечтая поскорее сбежать от этой удушающей харизмы.

— Сладких снов, катастрофа, — доносится мне в спину его насмешливый голос. — И постарайся не думать обо мне всю ночь.

Я фыркаю, хлопаю дверью и взлетаю по ступеням в подъезд, чувствуя, как горят щеки.

В квартире тихо и пахнет корвалолом. На кухне горит свет — бабушка сидит за столом, медленно помешивая чай. Заметив меня, она тепло, но как-то устало машет мне рукой.

На часах второй час ночи. В моей комнате темно, только резкий свет от трех огромных мониторов режет глаза.

Я сижу в кресле, крутя в пальцах стилус от графического планшета. На центральном экране в программе для 3D-моделирования развернут сложный, многоуровневый концепт киберпанк-города для одной европейской инди-студии. За этот заказ мне обещали приличные деньги — мои собственные деньги, за которые не нужно отчитываться перед бухгалтерией отца. Это мой личный кайф, моя отдушина. В этих виртуальных мирах нет гравитации, нет ГОСТов, нет смет и, главное, нет Эдуарда Монахова. Здесь я строю то, что хочу.

Но сегодня архитектура будущего не идет.

Перед глазами, словно заевшая пленка, крутится одно и то же. Полумрак салона такси. Её расширенные синие глаза. Запах её кожи — нежный, чистый, сводящий с ума.

Я откидываюсь на спинку кресла и тяжело выдыхаю, потирая лицо руками.

В такси меня накрыло так, что тормоза едва не сорвало. Когда она смотрела на меня своими огромными глазищами, приоткрыв губы, я был в миллиметре от того, чтобы впиться в них поцелуем. И я знал, черт возьми, я кожей чувствовал, что она бы ответила. Она хотела этого не меньше моего.

Но я остановился.

Потому что первый поцелуй с этой колючей, дикой девчонкой должен быть идеальным. А не на заднем сиденье арендованной тачки, под шансон из магнитолы и внимательный взгляд таксиста в зеркало заднего вида. Вера заслуживает большего.

Я усмехаюсь сам себе. Надо же. Эта мышка, эта ходячая катастрофа с тубусом, умудрилась пробить мою броню. Она вызвала во мне такой бешеный, первобытный азарт, какого я не испытывал еще никогда. Я добьюсь её. Сделка сделкой, но я заставлю её смотреть на меня так всегда.

Дверь в комнату открывается без стука.

Я дергаюсь к мышке, чтобы свернуть рабочие окна, но не успеваю. Эдуард Викторович заходит внутрь, завязывая пояс тяжелого шелкового халата. Он останавливается у стола и его тяжелый взгляд мгновенно цепляется за голографические неоновые небоскребы на моих мониторах.

Лицо отца кривится в презрительной усмешке.

— Опять ты этой чушью занимаешься, Давид? — его голос звучит брезгливо, словно он увидел грязь на своих идеальных ботинках.

Я сжимаю стилус так, что пластик жалобно скрипит.

— Это не чушь, отец. Это концепт-арт для игровой студии. И за эту «чушь» мне платят реальные деньги.

— Копейки, — отрезает он, опираясь костяшками пальцев о край моего стола. — Игрушки для подростков, которые не хотят жить в реальности. Я думал, ты перерос эти сказки. Тебе пора взрослеть, Давид. Ты будущий генеральный директор холдинга, а не рисовальщик мультиков.

Я молчу, стиснув зубы. Спорить с ним об этом — всё равно что биться головой о бетонную стену.

— И, к слову, о взрослении, — отец выпрямляется, скрещивая руки на груди. — Твоя Вера. Умная девочка. Хваткая. Язык подвешен, в профессии разбирается. Хорошая девушка.