Онлайн книга «Тьма египетская»
|
«Интересно, а что за «грешнички» живут в таких хоромах? – думал Владимир. – За какие такие заслуги сии граждане получили столько комфорта? Ничего не понимаю…» Но были здесь и с виду небогатые и даже ветхие строения. Улица казалась довольно длиной, и край ее не просматривался с того места, где вышагивал наш герой. Среди вереницы разномастных строений он смог даже разглядеть и вовсе старинный терем. Предположительно двенадцатого века. По узким мощеным тротуарам прошло несколько человек, одетых на разный манер. Два джентльмена прогуливались с собачкой. И одеты они были по моде девятнадцатого века – в сюртуках, сшитых по знакомой Владимиру моде. А далее мимо прошмыгнул господин, одетый в восточный халат и тюбетейку. Прошла и баба-крестьянка, одетая в старорусский сарафан и расшитый бисером кокошник. По широкой части дороги на лошади проскакал всадник, одетый в латы и кольчугу. Он спешился перед старинным теремом. А на крыльцо его вышла встречать женщина в повойнике и расшитой холщовой рубахе. Еще дальше Владимир успел разглядеть мужичка в теплом зипуне и валенках. Несмотря на теплую погоду, он был одет так, словно стоял лютый мороз. Мужичок поравнялся с Владимиром и, остановившись, поинтересовался, нет ли у Махнева махорки. Он отчего-то дрожал так, словно ему и впрямь было холодно. Крупный нос этого человека был красным от мороза, а изо рта валил пар. Пока Владимир объяснял последнему, что махорку он не курит, мимо них пофланировали два высоких джентльмена, одетые, словно римские патриции – в драпированные туники и легкие сандалии. На голове одного из них красовался лавровый венок. До Владимира долетел лишь фрагмент их беседы. Эти странные господа общались на мертвой латыни. — Cetĕrum censeo Carthagĭnem esse delendam[26] – произнес первый. — Alea jacta est[27], – согласился второй. «Вот это да, – подивился Владимир. – Откуда же эти господа? А может, это маскарад?» Меж тем римляне презрительно оглядели Владимира и прошли далее, вдоль длиной улицы. На крашеной деревянной лавке возле одного из домов сидел мужичок в кафтане, очень похожий на разбогатевшего крестьянина, и лузгал семечки, сплевывая шелуху в кулек. Увидев мерзнущего мужичка в тулупе, любитель семечек замахал с радостью и крикнул: — Федотушка, ты уже печь-то топил? — Топил, а как же, – ответил красноносый. – Как тут не топить в такой-то мороз? И бабы мои уже все перемёрзли. Он снял с руки варежку и стал растирать озябшие ладони. Любитель семечек, сидевший на лавке, хлопнул себя по ногам и принялся заливисто хохотать, подмигивая Владимиру и характерно покручивая у виска. «Ба, да какая же тут разномастная публика», – с интересом подумал Владимир. Как и обещал Францевич, местную лавку с продовольствием он разыскал довольно быстро. Это был приметный домик, окрашенный в ярко синий цвет. Белыми у домика были резные ставни и крыльцо. Прямо над входом висела яркая и веселая вывеска с прыгающими буквами: «Братья Хвостовы. Бакалея. Галантерея. Суровский товар». Владимир легко взбежал по ступеням и распахнул деревянную дверь. Дверь скрипнула и впустила нашего героя в небольшое, помещение. В нос ударили запахи копченого окорока, сажи, свечей, гуталина и юфти. Помимо этого здесь пахло мятными пряниками, леденцами монпансье, подсолнечной халвой, медом, повидлом и патокой. Но апофеозом всех знакомых до боли ароматов простирался острый запах ржавой селедки. Здесь царил полумрак. Свет в помещении шел лишь от старенького газового фонаря, прикрученного к стене, оклеенной потрепанными, закопченными от времени обоями. Пока Владимир освоился в лавке, он успел заметить грубо сколоченный прилавок, за которым стояли двое краснолицых типа довольно неприятной наружности, одетые в несвежие фартуки, испещренные подозрительными пятнами. Всклоченные рыжие волосы были упрятаны под старенькие картузы. Как понял Владимир, это и были продавцы в этой странной лавчонке. И, похоже, они и были братья Хвостовы. |