Книга Тьма египетская, страница 84 – Лана Ланитова

— О, он мне дает столько разных советов, что я уже сбился со счету.

— Зря вы, молодой человек, манкируете такими вещами. Советы нашего учителя, тем паче дружеские, стоят весьма дорого.

— Правда? Я как-то не задумывался об этом.

— Я многое бы отдал, если бы он и со мною вел столь долгие беседы, что он ведет с вами. Вы просто его фаворит. Этим все и объясняется.

— Генрих Францевич, – Владимир захотел отвлечь немца от скучных и завистливых рассуждений. – Скажите же мне, чем здесь можно задобрить такую женщину?

— Чем же? Конечно подарками.

— Но, какими? И где их взять?

— Где? В местной лавке, конечно. Как я понял из вашего рассказа, она была крепостной. Стало быть, происхождения эта дама была простого. Не аристократка, как мертвая княжна Крестовская, – с грустью констатировал немец.

— Да уж. Вы еще помните её?

— Помню. Этот тонкий стан, нежные пальчики… А лицо! Какое у нее было красивое лицо. Потухший взор прекрасных очей под сенью темных ресниц. Незабвенная Лизонька! – Кюхлер протяжно вздохнул. – Я вообще, знаете ли, не люблю простолюдинок и крестьянок. Я в женщинах уважаю лишь тонкую породу и знатное происхождение. А когда я увидел княжну на Новодевичьем некрополе, то сразу в нее влюбился без памяти. Да, Herr Булкин помешал мне в моей любви.

— Неужто всё так серьезно?

— Поверьте, это так, – лицо Кюхлера сделалось злым. – Как только я впервые увидел этого господина на пороге моего дома, я сразу же почувствовал, что этот купчишка принесет мне одно горе.

— Полно вам, Генрих Францевич. Речь ведь шла только о трупе! – Владимир запнулся. – То есть я хотел сказать, что душа этой красавицы находится не здесь. А совсем в других местах. И, стало быть, она не сможет вам подарить ни одной своей эмоции. Ни одного слова или улыбки. Не говоря уже о том, чтобы напрямую высказать свое неблаговоление к вам. На Новодевичьем хранилась лишь ее весьма привлекательная, но, увы, весьма тленная форма. Не более. И не мне вам напоминать о том, что ныне мы находимся в разных мерностях с этой юной нимфой.

— И что с того? Вам не понять моей печали, – тяжко вздохнул Кюхлер. – Вы даже представить не можете, какую ненависть я испытал к Макару, когда узнал об его подлом поступке. Когда узнал, как этот шельмец меня жестоко обманул.

— Ну, вы уж простите его.

— Не могу-с. Я презираю этого сельского нувориша. И самое ужасное, что этот рязанский невежда повадился ко мне в гости ходить. Печально и то, что каждый его приход внезапен.

— Так вы бы его не пускали в дом.

— Ха, я тоже наивно полагал, что именно так и стану поступать. Но этот пройдоха не стучится в мои ворота.

— А что же он делает?

— Он перелазит через мой забор также ловко, словно рогатый сатир. А после без спросу вламывается в мой дом. Он всякий раз стремиться войти в мою прозекторскую и помешать исследовательской работе. За это время он украл у меня трёх мертвых русалок.

— Зачем? – еле сдерживая смех, спросил Владимир.

— Зачем? – маленькие глазки Кюхлера покраснели и наполнились слезами. – Он их хоронит в лесу, возле лавандового поля. На три метра, подлец, роет ямы! Трех, прекрасных и откормленных русалок. Я их еле выписал для опытов у канцелярии Виктора.

— Идиот… – Владимир хохотал, согнувшись пополам.

— Вам смешно, а мне не до смеха. Он и три женских трупа у меня отобрал и захоронил на Волковом кладбище. Не аристократок. Но весьма себе недурственных внешне особ. Мещанского роду звания. А кто его просил? Я старый человек. Мне так тяжело копать…