Книга Тьма египетская, страница 165 – Лана Ланитова

Другие горшки приютили неживые деревья, а из чистого червонного золота. Лепестки и цветы были изготовлены искусными ювелирами, и переливались, горели так, что слепли глаза. Вместо лепестков на цветах красовались драгоценные камни… Здесь были деревья, усыпанные гирляндами окатного жемчуга, сапфировыми, нефритовыми, берилловыми и лазуритовыми цветами; амарантовыми, рубиновыми соцветиями, напоминающими раскрытые маки. С искусственных шпалер спускались гроздья настоящего винограда, перепутанные с изумрудными листьями искусственного; аметистовые, александритовые и янтарные виноградинки горели яркими искрами, множились фейерверком огненных всполохов. В блестящих, острых на вид листьях прятались наливные розовые яблоки, выточенные из неведомого драгоценного камня с золотыми прожилками. Здесь были горшки с чудесными фиалками из сапфира, бутоны тюльпанов из розового рубина, топазовые хризантемы, опаловые лилии и флёрдоранж из белого агата… Самым красивым казался куст жасмина, созданный из изумрудов и крупных алмазов бриллиантовой огранки. Вдалеке послышался плеск воды – ближе к правой стороне располагался фонтан из чистого золота.

Глафира смотрела на все это великолепие, округлив от удивления рот.

На нескольких деревьях она увидел золотых птиц с глазами из драгоценных камней. Судя по шуму, здесь были и живые птицы. Стукнув когтями гладкую мозаику драгоценного пола, грузно завалившись на бок, к ногам нашей героини спрыгнул тучный павлин. Раскрылся диковинный, разноцветный веер хвоста. Перед глазами сверкнул огненно перламутровый фейерверк сложного пятнистого рисунка: ярко синие и купоросные круги чередовались с изумрудно зелеными овальными «глазками», переходя в ядовито карминовые соцветия. Покачивая маленькой головой с короной из нескольких перьев, павлин оглушительно вскрикнул. Через минуту гордый красавец скрылся в густых розовых зарослях.

— Боже, это невозможно! – воскликнула Глафира. – Давай остановимся хоть на минуту.

Демон снизился. Они присели на золочёную скамейку, стоящую среди кустов живой белой магнолии. Демон протянул руку к дереву и оторвал огромный белоснежный цветок. А после он закрепил его на волосах Глаши.

— Тебе дать зеркало? – с улыбкой спросил он.

— Не стоит…

— Поверь, ты очень красива. Эта магнолия тебе к лицу. У твоих ног, моя милая, будут все цветы этого мира. Какие ты только пожелаешь. Целые поля цветов. Я все тебе покажу. Вернее не так, я покажу тебе сегодня лишь маленькую часть моего огромного царства.

Он сидел напротив и разглядывал ее лицо.

— Ты отдохнула?

— Да, – кивнула она.

— Тогда полетели?

— Полетели.

Вскоре они оказались возле высоких чугунных ворот.

— Обними меня за шею и закрой глаза. Мы не будем выходить как все. Мы перелетим через эти ворота, – он рассмеялся, словно мальчишка.

Глаша ухватила его за сильную шею и положила голову на плечо демона. Она и глазом не успела моргнуть, как они перелетели над воротами. А после демон немного снизился. Но все равно это было слишком высоко. Когда Глафира открыла глаза, то увидела, что они висят прямо над известковым холмом, покрытым синей травой. Среди синей травы повсюду пестрели гладкие розовые и серые валуны. Возле решетчатых ворот замка, а также над ними, в каменных уступах, едва различимых арках, переходах от одной крепостной стены к другой, в складках гранитных анфилад, над маленькими оконцами и на карнизах под ними – всюду сидели и лежали, стояли на задних лапах, или готовились к прыжку каменные изваяния черных и серых, разномастных горгулий. Увидев их, Глафира вздрогнула.