Книга Тьма египетская, страница 152 – Лана Ланитова

Глафира смущенно опустила глаза.

— Зачем вы так?

— Ты меня зовешь то на «ты», то на «вы». Это так трогательно. Ты часто будешь сбиваться и потом. Я обещаю тебе это. Ибо я буду вечно очаровывать, удивлять и даже морочить тебя, – улыбался он. – Видеть удивление или даже восхищение в твоих глазах – это для меня высокое блаженство. Я не желаю видеть страх. Даже тени страха. Нет… Я желаю видеть в них – восхищение и любовь. Это именно те чувства, коих я жажду более всего на свете.

— Как можно не восхищаться вами?

— Правильно, нельзя. И ты будешь пребывать в этом состоянии бесконечно долго. Так вот о познании… Ни в пространстве, ни во времени – для меня не существует запретов и границ. Мы будем с тобою вхожи всюду. И будем бывать именно в этой стране, над которой летим сейчас. Но будем чаще бывать тогда, когда все эти руины были вовсе не руинами. Я свожу тебя на настоящие гладиаторские бои, если ты только захочешь.

— Нет, – она покачала головой. – Я не люблю вида крови. Мне жалко этих людей. Жалко до слёз.

— О, я научу тебя смотреть на многое бесстрастно. Так, как смотрят зрители любой спектакль. Любое лицедейство. Знай, что все эти люди, что сражались в Колизее, были много раз «убиты», будучи в телах. А после колесо рождений их выводило вновь на ту же самую арену, дабы они вновь могли быть кем-то убиты. Лишь на потеху глумливой толпы. Некоторым из них везло – в новых воплощениях они уже не становились гладиаторами. И их не убивали на арене. Ну, и что с того? Зато их убивали как воинов на поле брани. Итог их коротких воплощений был один. Они рождаются, получают чувственный и духовный опыт, и вновь умирают. И этот процесс бесконечен.

Глафира с грустью внимала словам демона.

— Я слышал, как ты горевала о гибели ёлочки. И если бы я был до невозможности скучен и прозаичен, как твой супруг, то я не стал бы гибель этого деревца оправдывать какими-то высокими целями. Искать утилитарные оправдания. Нет. На его месте я бы просто сказал тебе о том, что маленькая и легкая душа этой ели тут же, после гибели, влетит в другое зеленое семечко, и прорастет весною новым побегом. Мудрый творец устроил все именно так.

— Вы подслушиваете наши разговоры?

— Не часто, – признался он. – Именно так я всё бы и объяснил, если бы был простым смертным. А чтобы сделал бы я сам? – улыбнулся он. – Вначале я оживил бы срубленное деревцо. Кроме него я оживил бы все пни в округе и воскресил бы всех убитых и замерзших зимой птиц. Всех убитых лесных животных. И ты своими глазами видела бы не смерть и тлен, а вечный триумф жизни. А гладиатор? Я показал бы тебе его новое тело. Как он родится у какой-нибудь рабыни или пейзанки. Будет снова расти, взрослеть и мужать. А после вновь уйдет на поле брани, чтобы погибнуть.

— Зачем тогда это всё? Разве не бессмысленна вся вереница возрождений, когда итог один?

— Нет, сударыня. Сие не бессмысленно, ибо за каждое свое воплощение душа постепенно обретает всё новый опыт. Это и есть – вечный замысел Творца. Хотя, мы, демоны, сие называем «Вечным спектаклем Творца». В котором участвует слишком много действующих лиц. Так к чему же их жалеть? Они истекут кровью и умрут, чтобы довольно быстро вновь воскреснуть для новых своих ролей.

— И все равно. Мне их жалко…