Книга Тьма египетская, страница 132 – Лана Ланитова

— Да, полно вам, Владимир Иванович, – встрял Травин. – К чему нам проявлять известное ханжество? Они не «искатели острых ощущений». Для подобных людей – это их повседневность. Их природа, если хотите. Наоборот, они рады бы избегать всякого избыточного внимания к собственным персонам. В сущности, они такие же люди, как и мы с вами. С той лишь разницей, что любовь их бывает однопола.

— Ну, как же… Обычные люди. Знали мы таких. У нас был один такой – Трифоном кликали. В бане к парням лез, соблазнял. И мальчишек малых тоже. Так наши ребята собрались однажды и так его поколотили, что он хромым стал на одну ногу. Зато к мальчонкам нашим более не лез.

— Вечно ты, Макар Тимофеевич, какие-то дикости нам вещаешь, – вспыхнул Владимир.

— Прости, Володя, если что не так сказал. Я человек простой. Из купцов. Чай, не дворянской крови. Мне все эти политесы с содомитами – ни к чему вести. Я по бабам только ходил.

Владимир в ответ только покраснел и насупился.

Во время этого разговора оркестр заиграл веселую мазурку. Но никто из приятелей больше не хотел танцевать. Толпа гостей отодвинула их к самой стене огромного зала.

— Владимир Иванович, – примирительно произнес Травин. – Не стоит нам друг с другом-то ссориться.

— Я и не ссорился, – буркнул Владимир. – Можно подумать, что я здесь самый главный грешник. Да, у меня был в любовниках кастрат. К чему таиться, когда Виктор все наши тайны еще при первом знакомстве поведал. Только он не был похож ни на одного ряженого мужика.

Макар внимательно слушал Владимира, стоя к нему вполоборота.

— Как вам это объяснить? Я никогда не был гомосексуалистом в полном смысле слова. Я тоже, Макар, всегда был с женщинами. И до сих пор я люблю сейчас именно женщину.

— Да ладно, прости меня, Володя. К чему извиняться? Тебе и предо мною?! – не выдержал Макар. – Я часто и сам забываюсь, кто я есть. Даже если ты был из тех, это ничего не изменит. Я всегда останусь твоим другом.

Макар обнял Владимира. На его светлых глазах блеснули слезы.

— Прости меня.

— В каком-то смысле, я был бисексуален, – не унимался Владимир в своих откровениях. – Хотя, моя бисексуальность вспыхнула лишь в самом конце моей короткой жизни. А Шафак… – Владимир густо покраснел. – Он мне очень напоминал собою обычную девушку. Он и вел себя как девушка. Трогательно и нежно. Я до сих пор иногда скучаю по нему. Он был необычный, словно зверушка заморская.

— Как ты о нем любовно… Разве не он тебя на этот свет отправил? – хмыкнул Макар.

— Он, – признался Владимир. – Но он не виноват.

— Началось! Ты еще пеплом голову посыпь.

— Много раз бы посыпал. А толку-то? Я и с ним вел себя, как негодяй и предатель. Сначала влюбил его в себя, а потом бросил. Отвез его в лес дальний. В избушку. Навещал редко. А он же не был мужчиной. Он был ребенок в душе. Девочкой несчастной. Ему в нашей холодной России все дико было. А мне он быстро надоел. Я ведь какой был? Сначала люблю кого-то, а потом с той же силой не люблю. Особенно когда объект любви уж завоёван и повержен. Лежит в слезах возле моих ног. Тогда вся моя любовь куда-то проходила. Я так со всеми женщинами себя вел. И ни одну из них мне не было жалко. Как сорванные цветы они были все для меня. Как цветы…

— Я сейчас точно расплачусь, – прошептал Макар.