Книга Флорентийская блудница, страница 65 – Лана Ланитова

— Да, нет же. Я хочу изваять простолюдинку. Обычную девушку. Я хочу лишь показать этой скульптурой красоту женщины.

— Ты точно рехнулся, – Марио втянул голову в круглые плечи. – Я знаю, ты вновь идешь по стопам Бернини. Говорят, что тот тоже дерзновенно сотворил бюст собственной любовницы.

— Да? Я ничего не слышал об этом.

— Ты не умеешь врать!

— Да, полно, я вовсе не лгу тебе. Нет, я, конечно, что-то там слышал. Но толком мне ничего не известно, – краснея, пробормотал Джулиано.

— У нашего гения была любовница. И она была замужней дамой.

— Вот даже как?

— Представь себе! И гении подвержены пороку любодейства.

— Ну, уж?

— Её звали Констанция Буонарелли И сей шельмец изваял её бюст. Причем изобразил эту женщину довольно фривольно – с широко открытыми глазами, чувственными губами и обнаженной под воротом грудью.

— Господи, в тебе, Марио, умер великий блюститель нравственности. А как же мы изображаем обнаженных богов и богинь?

— На то они и боги. Им некого стыдиться.

— Ну, ладно. А что же случилось с этой Констанцией? Наверное, ее супруг отомстил Лоренцо?

— Если бы супруг… О судьбе несчастного супруга мне ничего не известно. Господь покарал Бернини иначе. Констанция изменила мастеру. Да, еще с кем…

— Так с кем же?

— Она влюбилась в его младшего брата. А Лоренцо однажды застал любовников врасплох. Брата он жестоко избил, а Констанцию за измену отправил в тюрьму. И именно с этих-то пор, как говорят люди, у него и начались неприятности.

— Да уж, скверная история.

Оба посидели в тишине. Первым со стула соскочил Марио. Быстрыми шагами он направился в сторону мраморной глыбы. За ним поспешил Джулиано.

— Отличная глыба! – Марио обошел монолит. – Ты прав. Он весь светится. Изнутри.

— Я и хочу изваять из него девушку. С красивой белой кожей и золотистыми волосами. Русыми, с золотым отливом. Я хочу сделать ее обнаженной. Так, словно это сама Афродита выходит на берег моря. И девушка эта не должна быть субтильной, как, скажем, образы Боттичелли. У нее должны быть красивые формы. Сочные и пышные.

— Нет, ты точно обезумел. Ты одержим плотскими страстями, раз несешь такую ересь. Ты пойди еще ночью на «козлиную гору». Говорят, что там собираются язычники и проводят в сумерках свои греховные оргии.

— Я слышал о сатурналиях и вакханалиях. В нашем народе иногда просыпается древний языческий дух. И он силен. До сих пор.

— Их просто распустили! Но найдется и на этих отступников свой Савонарола. Помяни мое слово, их всех поймают однажды и предадут суду Святой церкви.

— Марио, костры инквизиции уже давно потухли.

— Да? Надолго ли? А если кто-нибудь из новых пап начнет искать среди народа еретическую скверну? А? Тогда твоим праздным и разудалым язычникам ой как не поздоровится. Их же бесы крутят. А где слишком много бесов, там рано или поздно начинают гореть костры!

— А я слышал о том, что Вакху поклоняются даже сенаторы и самые известные горожане.

— Ты их оправдываешь?

— Нет.

— Я знаю, что ты бы не отказался посетить одну из подобных оргий.

— Может быть, разве только ради новых впечатлений, – усмехнулся скульптор.

— Да, плотский грех и бесовское любодеяние бывают сладкими, словно мёд.

— Может, выпьем еще вина? – предложил Джулиано.

— Чуть позже. И все-таки, – Марио схватил друга за руку. – Опомнись, друг мой, Джулиано. Сотвори ты из этого мрамора Мадонну с младенцем. Изваяй Богоматерь. Зачем тебе простолюдинка? Чует мое сердце – навлечешь ты своей дерзостью божий гнев.