Онлайн книга «Флорентийская блудница»
|
— Нет… — Посмотри лучше. Он же просто твоя копия. Только волосы чуть темнее. — Да? Владимир вновь изумленно посмотрел на скульптора Конте… * * * — Я всё время удивляюсь, откуда в твоей голове столько крамолы? – негодовал Марио. — Да в чём она, крамола? — Чем тебе не угодили библейские сюжеты? Зачем ты решил ваять обычную женщину? Разве сие допустимо? Ты не боишься, что церковь осудит тебя? — Ах, Марио, ты просто погряз в церковных догмах. Грядёт новое время, время светского искусства. — Да уж, давно ли, оно грядёт? Уж было то и прошло. Флорентийские художники помнят злополучные «Костры тщеславия», когда горели лучшие светские полотна. Да, что там картины! Даже ткани, утварь, одежда, зеркала, духи и благовония, книги и скульптуры – всё тогда пожрал беспощадный огонь. Мрамор тончайший трещал в пламени! – Марио выкрикивал слова, нервно шагая по террасе. – Сгорели книги Овидия! И даже твой «Декамерон». Я видел эту книгу у тебя на столе! — Да, полно вспоминать-то… — Полно вспоминать? А сколько в этих кострах сгорело лучших образцов, созданных гениальными мастерами? Лоренцо уже тогда приблизил к себе всех талантов Италии и разрешил им творить не только на библейские сюжеты. И чем всё это закончилось? Ну? Скажи мне! Чем? На каждого Лоренцо Великолепного[9] всегда найдется свой беспощадный Савонарола[10]! – лицо Марио раскраснелось от волнения. – Всегда! Запомни это! И только церковь способна защитить настоящего художника. Только церковь. Да, и то не всегда… — Зачем ты вновь мне всё это рассказываешь? — Зачем? Память народная хранит предания о тех временах. А ты, легковерный и наивный, считаешь, что сие не может повториться на земле, где за каждым шагом любого смертного наблюдает «Святой престол»? Даже не сомневайся, что и нынешний папа может повторить подвиги Савонаролы. И добро бы самим не угодить за свои художества на распятие или костер. — Хватит! — А… – Марио поднял палец к небу. – Ты, верно, думаешь, что сам Сандро Боттичелли просто так, в угоду Джироламо, кинул свои лучшие работы, посвященные мифам, в кострище, в тот самый «Жирный вторник»? Просто так? Да?! Ты думаешь, что он не боялся, что и его самого могут распять и сжечь лишь за его талант? — О, боги! Ну, зачем тогда человеку от рождения дается любой талант? — Зачем? Чтобы славить бога нашего единого Иисуса, посредством своих творений. Ты даже сейчас, словно язычник, зовёшь к себе не Бога, но Богов… А между тем это ведь сам Господь и вложил в твои руки сей дар – творить и прославлять его в камне и на полотнах. — Если бы сам Савонарола был признан безгрешным, то его бы тоже не казнили по приговору церкви. Его же повесили, а тело потом сожгли… — Эка невидаль. Да вся Европа папская кострищами славна. — Не те уж времена давно, мой друг. — Ой, ли! Как же ты наивен до сих пор. — Ну, что же. Пусть наивен я. Наивность – разве не чистота души? — У взрослого мужчины? Помилуй, я бы согласился с подобной чистотой, если бы она украсила твою служанку Орнеллу. Но ты! Стыдись. Ты мастер! И мастер ты от Бога самого. После долгой обличительной речи Марио тяжело опустился на стул и закрыл глаза. — Ты хоть посмотри на него, – спустя несколько минут, осторожно начал Джулиано. — Чего я в нём не видел? — Да, посмотри же. Как он прекрасен! – Джулиано махнул рукой в сторону огромного белого камня, стоящего на деревянном помосте. |