Книга Флорентийская блудница, страница 63 – Лана Ланитова

Марио нехотя поднялся со стула и медленно подошел к мраморной глыбе.

— Ты же знаешь, я не скульптор. Мое дело – палитра и краски. Мне сложно понять твою ажитацию.

— Нет, ты посмотри лучше, – Джулиано с восторгом разглядывал огромный кусок камня. Тонкие пальцы с трепетом касались гладких и острых углов светящейся на солнце глыбы. – Мне привезли его из самой Каррары, из Алуанских Альп, – выдохнул он. Недалеко от Монте-Пизанино, почти рядом с берегом Лигурийского моря, есть одна тайная пещера. Там камнетесы берут мрамор только для самого Бернини.

— А! – вскричал Марио. – Я знал. Тебе не дает покоя слава Лоренцо Бернини! Я понял, в чём дело. Ты завидуешь ему.

— Прекрати! – нахмурился Джулиано.

— Я-то прекращу, но ты! Слепец, ты жаждешь той же славы.

— Нет…

— Так знай же, что Лоренцо Бернини обрел славу не только благодаря своему мастерству, но и за связи со «Святым престолом»! О, он умеет вовремя польстить любому папе. Изваял папский лик – и, пожалуйста, ему сразу же дают все ценные заказы.

В ответ Конте лишь вздохнул.

— Если бы ты умел льстить так же, как это делает он, твое имя бы гремело не только на всю Флоренцию. Его знали бы даже в Риме.

— Да, пожалуй, что в лести я не большой мастак.

— А хочешь, я открою тебе страшную тайну?

— Какую? – напрягся Джулиано.

— Помимо связей и лести, твой Бернини удачлив лишь потому, что близко знаком с иной силой. И это далеко не «Святой престол».

— А с кем же?

— Опять твоя наивность, Джулиано. Порой ты хуже ребенка.

Он наклонился к уху мастера и прошептал:

— Бернини знается с самим Дьяволом! Не может человеческая рука ваять то, что делает этот мастер!

* * *

Раздался грохот.

После слов Марио Бруно неизвестно откуда на небе появилась туча, которая закрыла яркое Тосканское солнце. Вся терраса тут же погрузилась в холодный сумрак. Даже розовая бугенвиллия на крыше сделалась темно-синей, а веселый сад почернел. Заострились и сделались четче многие предметы. От круглых арок повеяло сыростью.

Владимир, сидящий рядом с Лучианой, вздрогнул. Его взгляд упал на вазу с фруктами. Ему показалось, что все они высохли, и из гнилого яблока извивался и лез отвратительный белый червь.

— Володя, очнись, – услышал он тихий голос своей подруги.

Теплые девичьи пальцы коснулись его запястья. Он тряхнул головой, и темное наваждение пропало. На небе вновь засияло солнце. А вилла Джулиано Конте вновь утонула в его щедрых лучах.

— Ты не устал? Тебя не утомила их премудрая беседа? – поинтересовалась его спутница.

— Нет, что ты. Мне интересен их разговор.

— Тогда продолжим наши наблюдения.

Владимир кивнул.

* * *

— Зачем ты упомянул имя Нечистого? – устало произнес Джулиано, глядя на своего соседа. – Ты даже не понимаешь, что сейчас не я проявляю свою зависть к этому гению, а именно ты. А ты ведь так радеешь за божественную чистоту помыслов.

— Да, радею! И пишу я только «Страсти Христовы» и Мадонну.

— Я знаю… За пять последних лет ты не написал ни одной светской картины. Ни одного человеческого лица. И даже ни одного натюрморта. Ты пишешь только библейские сюжеты.

— Да! И я горд этим!

— Нет, ты не горд. Ты просто живешь в вечном страхе. Он овладел твоей душой. И страх этот сродни самому Дьяволу. Что общего имеет этот страх с Божественной любовью? О, Марио, ты церкви и осуждения толпы боишься больше, чем любишь Бога. Твой страх сильнее любви.