Книга Флорентийская блудница, страница 140 – Лана Ланитова

У этой юной прелестницы была поистине божественная грудь – маленькая и нежная. Я. признаться, господа, не являюсь аматером большой женской груди. Возможно, я слишком искушен, но большие груди для меня – это признак женской беспородности, почти плебейства…»

— Ну, Родион Николаевич, тут, как говорится, на вкус и цвет – товарища не сыщешь, – весело отозвался Махнев.

— Да, да, Владимир Иванович, вы несомненно правы, – смущенно пробормотал Травин. Эта моя вечная страсть к ученицам и нимфеткам никогда не доводила меня до добра.

— А мне нравится, когда у бабы хорошая грудь, – встрял Булкин. – Я человек простой. И мне чем больше тут, тем лучше. Чтобы, как говорится, было за что подержаться.

— Я помню, как со мной на курсе учился некто Платонов, славный был малый, так вот он утверждал, что у простого люда, в силу сложности существования, всегда присутствует тяга к полноте и пышным женщинам, чего не скажешь об зажравшихся аристократах, – рассмеялся Махнев.

— Это как же понимать? – хмыкнул Булкин.

— Ну, этот мой студенческий приятель утверждал, что чем больше в человеке породы и знатного происхождения, тем более он сыт и ему нравятся исключительно субтильные барышни. Худенькие аристократки. Те же, кто проще по происхождению, чаще предпочитают дам со сдобными формами – широкими бедрами и большими бюстами.

— Да, ну, – обиженно засопел Булкин.

— Да, не сердись ты, Макарушка, это же всё не более чем глупая теория.

— И все же ваш Платонов в чём-то прав, – пробормотал Травин.

— Продолжайте же, Родион Николаевич.

«… Мне хватило и пары минут, чтобы рассмотреть прелестную девичью шейку и одну из оголившихся грудей. Затем я тихо претворил дверь и ушел к себе в комнату. Там, вместо стола с тетрадями, я ухнулся в прохладную перину и провалялся на ней почти до самого полудня. Эта кареглазая нимфетка навсегда поселилась в моей голове, заодно пленив и мою душу. Я не замечал, как тянулось время. Я только думал и думал о близости с юной Мари. Именно тогда впервые в мою голову пришла вполне себе ясная и твердая мысль о том, что только эта девушка и должна стать моей будущей женой. Но как мне было возможно всё это осуществить? Если я сделаю предложение руки и сердца, то не факт, что её дядя согласится на этот брак. Он считает Мари слишком юной, еще девочкой. Он упоминал и о том, что собирался давать ей образование и далее. Возможно, что замужество вовсе не входило в их планы. Как тогда быть?

Что касается самой Мари, то я не был уверен в том, что эта девочка способна полюбить меня. Мне казалось, что она вовсе не смотрела в мою сторону. Её взгляд чаще всего был направлен лишь в сторону Ивана Ильича. Оно и понятно – он заменил ей родителей. Она не просто с любовью смотрела на своего дядю, ее взор горел восхищением и обожанием. За то короткое время, что я провел у них в усадьбе, я ни разу на себе не почувствовал её женского интереса, направленного в мою сторону. За исключением лишь нескольких, скорее любопытствующих взглядов, в которых таились безразличие и холод. Поверьте, я чувствовал то, о чём сейчас говорю. Девочка встретила меня полным равнодушием. И я знал это. На что мне было надеяться? Влюбить эту нимфетку в себе? Но как?

Хотя, с другой стороны, во мне просыпались признаки восточного сатрапа. Я садился на кровати. А после решительно вставал и начинал расхаживать по комнате: