Книга Флорентийская блудница, страница 134 – Лана Ланитова

Её отцу, видимо, стало вполне очевидным душевное состояние дочери, и он решил нанести мне свой визит. Надобно сказать, что он пару раз пытался найти меня дома, но не застал – я был в деловых поездках. Тогда он разыскал меня прямо на службе. Мой помощник доложил однажды о его визите. Когда Антон Петрович зашел ко мне в кабинет и увидел меня в мундире при эполетах и в строгой обстановке кадетского училища, он сильно оробел. Руки у старика затряслись. И он, присев на диван, отчего-то разрыдался. Я принес ему стакан воды и с участливым видом спросил о предмете его печали. Захаревский не стал запираться и выложил мне всё начистоту:

— Моя дочь слишком страдает, – признался он.

— Помилуйте, а что с ней произошло?

— Ах, Родион Николаевич, вы будто и не знаете.

— Ровным счетом не понимаю, о чём это вы.

Он трубно высморкался в свой платок и, отпив из стакана воды, продолжил.

— Вы часто бывали у нас. Мы считали вас за жениха нашей Леночки. Мы отказали от дома многим её кавалерам. И что теперь?

— А что теперь? – механически повторил я.

— Леночка теперь опозорена.

— Вот как? Но простите… – я поднялся во весь рост и, заложив руку за борт мундира, менторским тоном продолжил: – Простите, очевидно, мне не стоило и вовсе бывать у вас дома. Дело в том, что ваше доброе расположение и гостеприимство я принял за чистую монету. И старался платить вам тем же.

— Родион Николаевич, побойтесь бога, наше с супругой расположение к вам и было всегда самым искренним. Но и вы нас поймите, мы имеем дочь на выданье. И всякий визит молодого человека и его ухаживания мы воспринимаем лишь как знак будущей надежды на замужество.

— Мне очень жаль, что мои чисто дружеские визиты в вашу семью вы восприняли как нечто большее, чем просто уважение.

— А как я должен был расценить ваши визиты, если Леночка… – но он поперхнулся и не договорил.

— Я несколько озадачен вашим предположением, Антон Петрович, – медленно и с достоинством произнес я. – Если бы я предполагал, что вы считаете меня женихом, я бы тотчас прекратил свои визиты.

— Помилуйте, а кем я должен был вас представлять?

— Просто другом семьи.

— Вот как?!

— Да…

— А как же Елена Антоновна? Зачем вы дали ей надежду и тем самым скомпрометировали её в свете?

— Бог с вами, Антон Петрович, у меня и мыслей не было о компрометации вашей дочери. По-правде, говоря, – я сделал вид, что смутился. – Я не считал вашу дочь девицей на выданье.

— Как так не считали? – Захаревский покраснел, словно рак.

Мне казалось, что старика сейчас хватит удар. Он выпучил глазки и смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Но я, чувствуя весь стыд собственных поступков, тем не менее, продолжил в весьма холодной и убедительной манере. Я отсчитывал старика так, словно передо мною стоял провинившийся кадет, а не почтенный и пожилой доктор.

— Я не считал Елену Антоновну девицей на выданье по причине ее немолодого возраста. По моим прикидкам, – невозмутимо продолжал я, – невеста должна быть намного моложе двадцати лет. При всём уважении к вашему почтенному семейству, я не смог бы считать Елену Антоновну своей потенциальной супругой. Я полагаю жениться на юной и непорочной особе.

— Да, как вы смеете?! – захрипел он. – Моя Леночка записная красавица и считается первой девушкой на многих балах. И она до сих пор непорочна!