Онлайн книга «Флорентийская блудница»
|
— Это точно, – пробормотал Травин. — А котяра этот потерся об меня и снова на пол спрыгнул и побежал вон из комнаты. Сам бежит и на меня будто оглядывается. Словно зовет куда-то. И нет, чтобы мне сказать ему: «Брысь отседова!», да дальше спать… Ан, нет! Меня будто в спину кто толкал. Соскочил я с кровати и потащился я за этим котярой. А он побежал не к выходу, а в противоположную сторону от спальни. Прямо по коридору. А в коридоре том, братцы, была у меня обычная глухая стена, бревенчатая. Богом клянусь! — Не клянись, – рука Владимира легла на ладонь Макара. — А… Ну, да. — Мы тебе и так верим. Продолжай. — Так вот, я гляжу, а на месте глухой стены стоит новая дверь. Почти такая же, как и на входе. И котяра трется возле неё. Будто на улицу просится. Я и потянул за ручку, чтобы дверь отворить. А у самого ладони аж взмокли от страху. Открыл, а там ночная улица. Обычная уездная улица. Свежестью потянуло, травами и деревьями ночными. Сверчок засвиркал. И так хорошо, что я невольно на крыльцо-то и шагнул. Вслед за котом. Глядь, а кот уж вниз по ступеням поскакал. И снова я за ним. И оказался я на дорожке сада. Вокруг яблони в цвету стоят и вишни, а аромат такой, что голову кружит. Судя по всему – май на дворе. Но только понял я, что улица-то не местная. Не демона нашего царство. А показалось мне, что я Явь я попал. В обычный мир, в котором жил еще недавно. Я оглянулся было на свой домик, ан нет его. Исчез, испарился, будто и не было. А стоят позади меня яблони в цвету. И кусты сирени. А далее всё туманом ночным покрыто. Да, и право сказать, не захотелось мне назад-то вертаться. Уж больно хорошо было вокруг. Это была одна из тех ночей, что у нас в Рязани в начале мая бывают. — Надо же… – прошептал Травин. — Да… – так же шепотом отвечал Булкин. – И понесли меня ноги куда-то из этого садика, да по дороге. А вокруг березки на ветру листочками младыми трепещут, а в небе луна живая, такая, как на земле. Осмотрелся я лучше и понял, что стою на улице в родной Рязани. У нас там дом на окраине был, когда я еще в парнях ходил. — А как ты узнал, что это именно твоя Рязань? — Я ее, родимую, среди всех городов узнаю. Даже по запаху. Узнал я и дом поповский с коньком на крыше и воротами в крестах. И церковь нашу, и переулок, и забор синий. И лавку дяди своего. И магазин купцов Семеновых. И лавку булочника, и заброшенную усадьбу купца Коновалова. Ну, все было наше, родное. Хотел я было, дом дядюшки разыскать, да побоялся. Дай, думаю, пройдусь сперва к реке, или на городское гуляние схожу. У нас, на окраине этой части города, стояли городские торговые ряды. Вроде местного рынка. А рядом с ними храм белокаменный, построенный в честь Покрова. А возле храма был городской сад яблоневый. Там и груши росли и сливы. Всё было. Правда, сад этот был ничейный. И весь урожай местная шпана обдирала летом, когда яблоки еще зеленые стояли. Ну, да ладно. Главное было то, что в этом саду мы, местная молодежь, собирались на посиделки. Тут же и знакомились, и любовь со здешними барышнями крутили. Перед садом были разбиты аллеи, по двум сторонам которых росли акации. Они как раз были в самом цвету белоснежном, как и яблони. Всюду в воздухе такой аромат стоял, что хоть ложкой его ешь. Аж сердце от сладкой тревоги сильнее забилось. Впереди раздались звуки гармони, и кто-то запел песню. Это был девичий голос. Чистый, сильный и звонкий. Красоты неслыханной. Я пошел на этот голос. Гляжу, на длинной скамье примостился гармонист, а вокруг него сидят и стоят парни и девушки. Много ребят. Кто-то из парней прямо на траве разместились. Девицы все пригожие, словно на подбор, да и парни ладные. Только я из них никого толком не узнал. Незнакомые всё были лица. А они меня, вроде, как признали. Говорят: «Посиди с нами, Макар. Давно, мол, тебя не было… Куда это ты пропал?» |