Онлайн книга «Плененная поневоле»
|
— На колени встану, не надо только про это говорить. Хватит! Остановись. — нервы ни к черту, смотрю на нее во все глаза. — Смею предположить, что первым делом в полицию пойдешь, как только возможность предоставится. Да? Пойдет, не сомневаюсь, пойдет. Слишком правильная вся. Она не сможет жить и скрывать это. Слишком совесть чистая. Не сможет… Но меня это так мало волнует. Больше всего, боюсь разочарования в ее глазах, которое, ничем больше не убрать. — Или нет. Ты кайфуешь, от того, что Ренат им всем отомстил за тебя зверскими методами? Сжег всех заживо… — ВАЛИД! — кричу уже, места себе не нахожу. С каждым словом, вижу страх в ее глазах. Сердце сжимается до дикой боли, напрягаюсь до невозможности, до скрежета в зубах. Невозможно смотреть на ее возникающие мучения. — …перед этим отрубив всем руки и выколов глаза? Потому что трогали и смотрели на тебя! Внутри все остановилось… Я остановился и замер. Дышать перестал. Все кончено! Я — для нее, злодей номер один. — Где правда? Никак не могу твои эмоции прочитать. Почему так спокойна? «Что…» Тихое, но такое оглушающее «что». Вижу, как поникла вся. Глаза пустые. Замерла, будто не живая. Погибаю вместе с ней, в ее боли разочарования. — Ты… Ты не знала, хочешь сказать? — Она не знала… — говорю тихо, с удушающим комом в горле. — Без сознания была. Что ты, сука, натворил! — смотрю на нее, не отрывая глаз. «Это не правда, он бы так не сделал» Родная моя… Какая же ты… невинная. В чудовище, не увидела чудовища… Вижу, как с кровати на пол сползает. Теперь все знает, теперь ненавидит, презирает. Меня самого на клочья разрывает. — Блять… Ты не знала… Но это правда. Головой мотает с подступающей истерикой. Взрывается, рыдает. Себе рот зажимаю рукой, у самого в глазах слезы. Слышу, как воет от боли, вижу, как волосы на себе рвет. Невозможно так играть! Невозможно. Прости, что разбил тебе сердце! Разбил, значит было чему разбиваться. Все! Хватит! — Вышел из комнаты, ЖИВО! — Не сейчас, погоди. — Я СКАЗАЛ, УХОДИТЬ! — ору… С яростью опрокидываю кресло. Плач ее, душу раздирает до мяса. Выхожу из комнаты, хлопая дверью со всей силы и ненавистью. Ненавистью на себя! Что не верил, что смел усомниться в ее чистоте. Как теперь все исправить, как! — Я иду! Ты ответишь за это! — УСПОКОЙСЯ! Не сейчас. Держи себя в руках! — Это ты мне говоришь? Как теперь мне ее успокоить! Иду к ней, слыша ее рев, ее агонию. На экране, только по пояс ее вижу, и как колени сжимает у груди, царапает, боль себе причиняет. — Я сейчас все исправлю, дай мне пару минут… — говорит тихо. — Ты еще не вышел? — в гневе цежу сквозь зубы. Подхожу к двери, за ручку хватаюсь. И… не могу войти. Не смогу в глаза сейчас ей посмотреть. Слишком рана ее глубокая. — ЮЛЯ! — смотрю на экран. Она дергается, глаза на него поднимает. А меня трясет всего. Как ты это исправишь? Как... Это не исправить уже, ничем и никогда. Не смею сейчас ей на глаза показываться. Слишком много боли ей причинил! Не захочет видеть! Еще больнее сделаю своим видом. — Как это сейчас дико бы не звучало, но я пришел просить тебя, остаться с ним, не предавать и не сдавать! Слушаю, что ответит ему. — Я поговорю с отцом, скажу, что ты ничего не знаешь. Не выдавай только ни его, ни меня. Прошу. Послушай! Внимательно! Слышишь меня? |