Книга Плененная поневоле, страница 13 – Алекса Аверина

Она в сознание приходит, начинает отвечать на поцелуй, робко так, неумело. Блять. Почему? Почему не отталкивает, почему не боится? Отпускаю ее, бью с размаху по стене у ее головы.

— Я что тебе сказал! Сидеть в ванной и не высовываться, пока я не разрешу! — кричу на нее. — Зачем ты это сделала, глупая? — говорю ей на ухо, уже шепотом. Сам под кофту ей залезаю, трогаю. Запах ее вдыхаю. Пьянит лучше алкоголя. С ума сводит. Понимаю, что маленькая, что под запретом, но не могу остановиться.

— Я хотела с папой поговорить. Я думала, вы врете. — дрожать начинает. В глаза ее смотрю, голубые, чистые, наивные. Красные все от слез, но даже так, прекрасна до невозможности.

— Убедилась, что не вру? Легче стало? — мотает головой.

— Делайте уже, что хотели, не мучайте, прошу. Либо отпустите. — размечталась. Не то и не другое.

— Документы твои где?

— Дома.

— Поехали!

— Правда? Домой? И я увижу сестру? — снова улыбаться начинает. А меня это и бесит, и нравится одновременно.

— Попрощаешься. — беру свою куртку, и мы выходим.

Странно идет так, больно наверно. Скорее всего порвал. Морщится, но улыбается. А у самого в память проникло, как имел ее, как кайфовал. Какая маленькая она, везде. От этих воспоминаний, снова колом стоит.

Берет свои вещи в раздевалке и выходим на улицу, в машину ее сажаю, сам за руль сажусь.

— Вам нельзя же за руль? Лишить могут, у нас около дома часто стоят гаишники. — это она сейчас обо мне заботится?

— О себе бы лучше заботилась. Пошла в самое пекло, а если бы я не нашел? М?

— Спасибо, что спасли. — чудная. Благодарит своего насильника, вместо того чтобы бояться и ненавидеть. — Но Вы ведь меня так и так отдадите и убьете. Зачем тогда спасли?

— Я сначала сам тебя до смерти выебу, потом другие. То, что сегодня было, тебе сказкой покажется. — ну наконец-то, испугалась, маленькая. Щечки покраснели.

Едем до ее дома молча. Лишь изредка подсматриваю за ней, как в окно смотрит, иногда улыбку ее ловлю. Да что у нее в голове? Неужели она на столько глупая, раз не понимает в чьих руках оказалась. Я разве не ясно дал понять, что ее ожидает?

Выходим из машины, иду к подъезду, а она сзади замешкалась. Оборачиваюсь.

— Слышите? Снег хрустит. — топчется на месте и сияет вся от счастья. Идиотка! Разодрать готов! Подлетаю к ней, с яростью хватаю ее за предплечье, сжимаю, что морщится от боли начинает.

— Ты это специально делаешь? Прекращай строить из себя наивного ребенка. Раздражаешь.

— Больно. Раз есть такая возможность, почему мне нельзя насладиться тем, что люблю? Это же мой последний вечер, как я поняла? Прошу, не говорите только ничего сестре.

— Ты просто заберёшь паспорт, попрощаешься и выходим, поняла? — кивает, и я толкаю ее в подъезд, поднимаемся на нужный этаж. Все это время, наблюдаю, как она шагает. На руки бы подхватить… но не стал. Слишком много чести.

Открывает дверь, в нос сразу ударил запах еды и ее запах. Тут все пропитано ею.

Слышу, в комнате начинает музыка играть. Юля смотрит на меня умоляющим взглядом, и я кивком отправляю ее в ту комнату. Улыбаться начинает снова, радоваться, глаза светятся от счастья. Я вышибу из нее эту наивность, сегодня же.

Она быстро снимает обувь и направляется туда. Замирает от увиденного в восторге. Смеяться начинает.