Книга Плененная поневоле, страница 10 – Алекса Аверина

— … и это только начало.

— Прошу, пощади девочку, она не в чем не виновата. Меня убей, я виноват, это все я.

— Это слишком просто. Почему ты не в тюрьме? Почему еще не в могиле? Ответ прост…. Нам надо, чтобы ты заживо гнил, гнида! — он кричит, неужели это все правда… Кровь в венах стынет от ужаса.

— Не убивайте Юлю, пощадите дитя, она же ангел, ребенок. — слышу рыдания своего отца впервые, после смерти мамы. Сердце кровью обливается.

— Об этом ты должен был думать, когда мою сестру трахал и душил, скотина!

— Убейте меня! Я виноват! Это я ее убил, не она. — папа, нет, что ты натворил, когда успел…

— Я и тебя убью, но сначала ее. Чтоб ты понял, каково нам было! — меня будто парализовало, все тело сковало болью. Болью разочарования. Как он мог. Папа…

Вскрикиваю глухо от неожиданности, когда чужая рука зажала мне рот и нос.

— Тихо! Куколка! — куколка, так называл меня брат Рената… Мычу, в попытке кричать, но он силой меня тащит от двери кабинета.

Брыкаюсь, слезы текут ручьем. Только не это, нет.

— Еще звук, и позову ребят. А я сам пока хочу тебя отыметь по полной программе. Брат не смог, раз стоишь на ногах, я смогу, ягодка! Я не такой сентиментальный. — тащит меня по лестнице вверх, больно рот зажимает. Ноги плетутся за мной непослушно. Вздохнуть не могу, ничего не вижу от слез. Ренат… Спаси меня, я знаю, ты не позволишь, чтобы меня тронули. Ты обещал, Ренааат.

Тащит меня совсем в другой номер, толкает внутрь так сильно, что падаю на пол, не в силах устоять на ногах. В панике оборачиваюсь. На меня идёт мужчина, такой же высокий, такой же большой, но он мне совсем не нравится. На лице читается только агрессия и ярость. От него точно не стоит ждать пощады.

— Мне можешь глазки не строить, я не Ренат. С дырками у меня разговор короткий. — хватает меня за волосы и силой тащит на кровать. Хватаюсь за его руку, которая тянет меня за волосы, чтобы не так больно было. Язык не поворачивается попросить отпустить меня.

Этот мужчина, словно сам дьявол. И слова вымолвить страшно. Только сжалась вся и терплю эту невыносимую боль. Я поняла уже, что никто не спасет… Остается смириться и принять неизбежное. Терпеть и лучше не сопротивляться, иначе хуже будет.

— Не смей дотрагиваться до меня. Не терплю прикосновений шлюх. — бросает меня на кровать, руками за голову хватаюсь, пытаясь облегчить боль, ноги к себе поджимаю. Даже плакать боюсь, страх сковывает.

— Вставай, отсосешь сначала. — слышу, как звенит пряжка ремня. Но не двигаюсь, только сжалась вся еще сильнее.

— Валид… — резко поворачиваюсь в сторону двери. Он пришел…

Маленькая искорка надежды проснулась на спасение. Но почему, почему мне так кажется, что он спасет? Ренат же выглядит сейчас более опасно, глаза у него еще хуже сверкают от ненависти и злости на меня. Но почему я чувствую, что он не такой? Откуда эта надежда на спасение взялась?

— Отошел от нее, немедленно! — кричит в ярости и подходит к брату.

— Ренат, ты совсем обезумел, кого ты защищаешь? У нас есть четкий план от отца. Ты что же, решил ослушаться?

— Я лично позабочусь о плане. Я тут решаю, как и что делать буду, понял?

— Понял. Но ты походу забыл, что наша сестра умерла из-за ее подонка отца, а мама из-за этого овощем стала.

— Я все прекрасно помню, не стоит напоминать.