Книга Михайловская дева, страница 142 – Лана Ланитова

— Какой красивый… На тебя похож, – сказала она с улыбкой.

— Галя, ты святая женщина! Прости меня за все! – Михайлов обнял полные плечи супруги и зарыдал.

Он сам не понимал, отчего плачет. Его слезы скорее относились к утерянной любви. Но слабая надежда грела его сердце.

«Может, полицейский обманул, и Маша где-то спряталась, – рассудил он. – Я приеду в наш дом и обнаружу ее там».

На этом он и успокоился.

— Ромаша, как зовут мальчика? – раздался рядом голос Галины.

— Его зовут Васей. Василием.

— Хорошее имя.

Галина взяла младенца и прижала к пышной жаркой груди.

— Пойду, покормлю его…

* * *

Вторая усадьба помещика Михайлова Романа Алексеевича. Четыре версты от основного поместья. Начало марта 1850 г.

На следующий день Михайлов поехал на санях в свою тайную обитель. Не смотря на отсутствие хозяев, прислуга поддерживала в усадьбе должный порядок. Все дорожки, ведущие к дому, были расчищены от снега. Солнце искрилось на высоких белых сугробах и тяжелых еловых лапах. Михайлов с надеждой посмотрел на окна Машенькиной комнаты. Как он надеялся увидеть там знакомее лицо, распахнутые карие глазищи… Но, увы, плотные шторы оставались неподвижны.

Он взошел на чистые каменные ступеньки, рука ухватилась за ручку тяжелой двери. Дверь распахнулась. В доме было натоплено и чисто. Роману Алексеевичу даже показалось, что в вестибюле и на лестницах до сих пор пахнет кипяченым молоком.

— Мы все отмыли здесь и наверху… от крови, – услышал он в стороне голос горничной.

Михайлов в ответ лишь кивнул.

Он быстро вбежал по лестнице, ведущей на второй этаж, и направился прямиком в Машенькину комнату.

Дверь была прикрыта, но неплотно. Сердце рвалось из груди.

«Сейчас я войду, а она сидит на кровати и ждет меня или спит, как котенок. Она протянет ко мне руки и бросится на шею».

Он распахнул светлую дверь. Комната была пуста. Абрикосовый свет струился от плотно закрытых портьер, делая обстановку мягкой и уютной. В комнате тоже было чисто. Отмыт паркет, на толстом ковре отсутствовали пятна крови. Кровать аккуратно застелена. И здесь так остро пахло Машей и младенцем. Михайлов по привычке метнулся за полог, к детской кроватке. Она тоже оказалась прибранной. Рядом на комоде лежали Васенькины погремушки, плюшевый мишка и стопка ситцевых пеленок. На стуле висел теплый Машин платок. Михайлов подошел к шкафу и распахнул створки. Все Машины наряды оказались на месте. Он уткнулся лицом в ее шелковые и батистовые платья и зарыдал, мучительно сжимая руками рот.

Через полчаса он подозвал к себе одну из горничных.

— Скажи, Маша так и не появилась здесь?

— Мария Васильевна? Нет, – удивленно отвечала женщина. – Так говорили, шо она в тюрьме и на каторгу пойдет? – спросила горничная и тут же осеклась.

Михайлов посмотрел на нее таким злобным взглядом, что она сильно пожалела о сказанном.

— Пошла вон отсюда! – крикнул он.

После барин заперся в своем кабинете и пил там целую неделю. Прислуга, состоящая из десятка его бывших наложниц, не смела тревожить своего хозяина. Каждое утро он выходил на улицу, и, пошатываясь, шел к высоким воротам. Он заранее приказал не закрывать их и держать все время открытыми. Пьяные, слезящиеся глаза неотрывно смотрели на дорогу. На ней отсутствовали чьи-либо следы. Снег вовсю таял, началась весенняя капель.