Книга Блуждание во снах, страница 68 – Лана Ланитова

— Поедем, дорогой мой, на квартиру. Я сняла недавно здесь, в Кривом переулке, – жарко зашептала она.

Я обомлел вначале. Думаю: «Бабы, вы что, все рехнулись разом? Чего все влюблены в меня, словно кошки? Дома Степанида блажила, вусмерть меня залюбливала. Других не подпускала. Дев невинных не подкладывала более. Рассказывали даже, что из ревности высекла она сильно Варвару и Матрену – болели девки долго. А теперь и эта, рыжая барыня, сбрендила»

— Мария Михайловна, – говорю я, – вы давно мне глянулись, да только дама-то вы замужняя. Неловко мне перед Александром Никандровичем будет. Не по-людски оно как-то. Он меня приветил, а я черной неблагодарностью ему отплачу, словно хлыщ иль папильон^[49] какой.

— Тю-юю, – сказала она и хохотнула. – Нашел, о чем печалиться. Да ежели бы я всех своих любовников сосчитала, так Скобейда бы в ворота дома нашего не вошел – рога бы не пустили. У меня и дочки не от него, мол, ро́ждены.

— Как так? – я прямо оторопел.

— А так. Сказала тебе. А ты молчи, иначе язык отрежут, – и снова захихикала. – Ты чего, булочка моя, испужался что ли меня? Не надо. Я только с виду грозная, а в постели буду с тобой кошечкой ласковой. Мур, мяу! – дурачилась она, выкатив крыжовины зеленых глаз. – А если по справедливости, то граф состояние от моего отца получил за меня в приданое. Сам он беден был, как церковная крыса. Один лишь титул и важности, хоть отбавляй. В этом доме все мое, и я сама себе хозяйка. А что до моих адюльтеров, так тут сам бог велел мне на сторону идти.

— Это отчего-с?

— А от того-с, что Александр несостоятелен по мужской части – обидел господь его – дал в пользование такой уж хренок махонький, что у мальчика пятилетнего. Вот так-то.

Она помолчала немного, шагая рядом, а потом добавила:

— И не советую мною неглижировать. Сбежишь – в порошок сотру! Со свету сживу… А будешь со мной пряничком медовым, я тебе жалованный дворянский титул сделаю и на высокую должность назначу. Потому, как есть у меня во всех министерствах и присутственных местах связи. И к Его Превосходительству я вхожа. Будешь со мной – станешь Главой.

На том и порешили. Глупо было мне от такого предложения нос воротить. Я хоть и при деньгах был, однако должность и титул мечтал заполучить.

Привела она меня в квартирку съемную, в Кривом переулке – на втором этаже кирпичного дома. Комнаты были убраны со вкусом. Зашла моя графинюшка за ширмочку, юбки сбросила, в одном корсете вышла ко мне. Груди белые, ляжки знатные, и афедрон, что подушки лебяжьи, а меж ног рыжий куст торчал – на огонь похожий. И сама вся рыжая и в конопатинах.

Не успел я и рта раскрыть, как она раздевать меня принялась. И скажу я вам, братцы, что вела себя графиня так, словно я баба, а она мужик. Сначала оседлала меня эта дъяволица – я и не шелохнулся ни разочка – все она скакала, как кавалергард на лошади. Глядел я на нее: она раскраснелась вся, язык высунула, хрипит, трясется, глаза закатила – будто бельма. Я тогда еще подумал: уж не больна ли Мария Михайловна падучей – прямо залихоманило сердешную. Ан-нет, как до пика ее страсти дело дошло, она оскалилась будто кляча, да как закричит на всю квартиру благим матом: «Ой, батюшки, святы, как хорошо-то!»

Ну думаю, ладно, ежели хорошо. Я и сам к тому времени кончил. Только с той поры я отчего-то стал побаиваться ее, будто льдом сердце тронуло. Ни одна баба в постели у меня страха такого не вызывала, как графиня эта.