Онлайн книга «Блуждание во снах»
|
И маета меня оставила, будто с запоя протрезвел. И туточки, как раз, двери дубовые распахнулись. И зовут меня в кабинет. А зашел внутрь и оробел. Кабинет-то огромный. На полу паркет палисандровый наборный, стены мраморные, всюду канделябры медные горят – по дюжине свечей каждый. Впереди стол блестит, глянцевый вощеный, орехового дерева. Вокруг стола стулья мягкие, гобеленом обшиты, со спинками резными. А с самого краю другой стол притулился – зеленым сукном покрыт. На нем приборы мудреные: чернильницы серебряные с перьями, нож для бумаги с ручкой малахитовой, пресс из яшмы, серебряный поднос для мелких донесений, печати деревянные и чугунные, папки кожаные, карандаш костяной. Вспомнил: еще часы старинные тут же стояли, с виньетками, да пастушками. А из-под стола, словно черт из табакерки, вылез господин важный, седой, с бакенбардами, в мундире зеленом с эполетами, да воротником малиновым, в золотом пенсне. Может, он до этого с полу что поднимал. Только когда зашел я в кабинет, за столом никого не было. А тут раз – и появился. Позади него будто пламя полыхнуло, и гарью запахло. Присмотрелся я, а это – камин высокий – в два человечьих роста, и дрова в нем жарко горели. И никак я в толк взять не могу, что это? Куда я попал? То ли это повытчик[40] какой, то ли начальник отделения, то ли начальник целого департамента, судя по важности и дороговизне обстановки… Еще пуще я оробел. Чувствую, сзади меня снова Гришкин толкает в спину и шепчет: «Не бойтесь, Макар Тимофеевич, теперь ваше время пришло, господам диктовать…» А начальник седовласый голову от бумаг оторвал, губами пожевал и говорит строго: — Кто вы, господин хороший? По какому делу? Представьтесь, для начала, ибо времени нет у меня, в молчанку с вами играть. Не успел я рта раскрыть, как Гришкин метнулся прямо к столоначальнику и зашептал тому что-то в самое ухо. Тот сразу в лице изменился, пенсне рукой оправил, физиономия в улыбке расплылась: — Ах, это вы, любезный наш Макар Тимофеевич! Что же вы стоите, будто не родной? Милости прошу, – он соскочил с места, руки протянул и пригласил садиться прямо к его столу. – Располагайтесь, Ваше Степенство, располагайтесь. — Помилуйте, какое ж я степенство? – прохрипел я, да видно покраснел, как рак в кипятке. — Как это, какое? Самое, что ни на есть настоящее, – и засмеялся как-то гаденько. И Гришкин вместе с ним тоже засмеялся. – Я бы даже сказал Высокостепенство! Я присел к столу на стул с резной спинкой. А столоначальник продолжил: — Вот, Макар Тимофеевич, пришел ответ на ваше прошение о причислении вас к купечеству «Первой гильдии». Получите свидетельство. И не успел я и глазом моргнуть, как он подает мне бумагу гербовую. Глянул я в нее, а пред глазами буквы прыгают, одно понял, что в свидетельстве значилось, будто теперь я – купец «Первой гильдии». Вон оно как! Из третьей сразу в первую шагнул. И за какие такие заслуги-то? А седовласый застрекотал что-то важным голосом про купеческие династии, и про «Положение о товариществах по участникам или компаниям на акциях», и о каких-то акционерах, что ждут, мол, меня давно. И об акцизах, о торговых пошлинах, о мелкой и оптовой торговле, о гильдейских списках, в кои я непременно внесен буду, об именном реестре, о промысловых свидетельствах, о магазинах, казенных подрядах и прочей чепухе непонятной. Упомянул он какие-то прииски, и соледобычу, и дядюшку моего помянул не единожды. Сказал про мануфактурные торги и что, мол, я в них принимаю участие… |