Книга Блуждание во снах, страница 206 – Лана Ланитова

— Владимир Иванович, но это же не прилично, – прошептал Травин. – Нас же никто не звал. А незваный гость, как говорится…

— Тсс, не шумите. Родион Николаевич, голубчик, оставьте на время свои земные политесы. Если бы я не знал о некоторых привычках хозяйки этого дома, то вел бы себя иначе, – жарким шепотом ответил ему Владимир. – Хозяйка этого дома еще та штучка… Потому я и осторожничаю. Сейчас разведаем обстановку.

Друзья прошли мимо нескольких фруктовых деревьев и роскошных клумб и уперлись в широкую летнюю террасу, примыкающую к добротному дому из серого камня. Владимир потянул за рукав Макара, знаками велел пригнуться и Травину. Вся троица схоронилась в кустах цветущей жимолости. На террасе, вытянув прекрасные босые ножки на бархатную поверхность канапе, оттенка шамуа^[124], сидела Клариса Феофановна. По выражению недовольного лица – губкам, собранным в трубочку, сдвинутым черным бровям и нахмуренному лбу – было видно, что хозяйка явно не в духе. Ее роскошное, полнеющее тело, все его крутые изгибы и выпуклости, плотным глянцем обтекал малиновый шелковый китайский халат, расписанный чайными розами и иероглифами. Темные волосы перехватывала у лба газовая, в тон, косынка. Ниже косынки, тяжелым потоком, струились на полные плечи и внушительную грудь роскошные локоны. Она была не одна. Подле ее ног, прямо на полу, в унизительной, коленопреклоненной позе, сидел ее супруг – Осип Аполлонович Печенкин.

— Кларсончик, ну, не сердись, – уговаривал супругу Осип.

— Ах, Ося, как же не сердиться, если скучно? Понимаешь, мне скуч-но!

— Ну, давай я тебе помассирую ножки, – с этими словами Ося присел на край канапе и с нескрываемым наслаждением принялся поглаживать растопыренные пальчики своей супруги.

Последняя же сморщилась от отвращения, согнула ногу в колене и что есть силы, пнула Осипа. Он неуклюже взмахнул руками и шлепнулся на пол.

— Кларочка, ну зачем ты так?

— Лижи их языком. Быстро!

— Слушаюсь! – радостно ответил он, подполз к канапе и с наслаждением захватил ртом изящную ступню своей жены.

— И пяточки и между пальчиками, – командовала Кларисса, подставляя ему ступни с накрашенными ноготками.

Осип вылизывал ступни своей ненаглядной супруги. Его бледные губы захватывали ее пальцы то по одному, словно лакомые конфеты, то сразу по несколько. Он чмокал от удовольствия и замирал в томительной истоме.

— Сильнее, – обронила она, тонкие веки с длинными, словно стрелы ресницами, прикрыли карие глаза.

— Кларочка, пойдем в спальню. Я хочу облизать тебя всю. И в первую очередь, твой персик… Я буду лизать и лизать его… долго…

Клара встрепенулась и открыла глаза. Она отдернула ноги и села по-другому.

— Еще чего! Персик ему подай. Сладкого, Ося, ты не заслужил, – ее ладонь щелкнула Осипа по лбу. Несчастный засопел и обиженно отодвинулся.

— Ну отчего тогда, ты скрипачу Левону давала лизать свой персик?

— Это потому Ося, что он мне еще не надоел так, как ты. А сегодня я дам себя облизывать другому музыканту.

— Кларсончик, давай их отпустим? – взмолился Осип.

— Что?

— Я ревную, безумно ревную. Ты все время проводишь в подвале с этими бродячими артистами. Это же шантрапа, Клара! Где твои глаза?

— Сразу видно, что в тебе говорит зависть и ревность. Тебе отлично известно, что эти джентльмены – музыканты из оркестра, что они образованны, тонки и интеллигентны. К тому же они молоды и хороши собой, в отличие от тебя.