Книга Блуждание во снах, страница 194 – Лана Ланитова

Где-то, на последнем аккорде, когда симфония, сотрясая пространство сотнями невидимых музыкальных инструментов, близилась к логической развязке, над головой прозрачной девушки приподнялась рыхлая оранжевая волна. Она была столь огромна и неожиданна, что девушка замерла на минуту и отступила. А волна, состоящая из бархатного ворса цветов, вдруг хищно улыбнулась и оскалилась зловещей земляной пастью. С барабанным грохотом музыкальной симфонии пасть опала на танцовщицу и с хрустом зажевала ее хрупкое тельце.

Зрители этой страшной и волнительной фантасмагории увидали лишь слюдяной блеск осколков, посыпавшихся из бархатистого рта. Оранжевое поле, ничуть не смущаясь, сожрало пленительную гостью и даже не подавилось. Щетинистая, наглая пасть плотоядно отрыгнула, проурчав в своем чреве грохотом, подобным сотне голодных желудков или водоворотом гигантского водопада. И на последнем тоненьком звуке, похожем на трель тоскующей свирели или серебряной флейты, завершающем великолепную мелодию, пасть опала и убралась восвояси. Растворились цветные радуги, растаяли, словно град, и утекли в землю светлые, похожие на жемчужины шары, не вспыхивали более и огненные протуберанцы. Поле успокоилось, затихло и погрузилось в тягучую дрему. А аромат абрикосов и цветущего миндаля сменился на тошнотворный запах паленой свинины.

— Что это было? – пробормотала, побледневшая, словно полотно, Екатерина Дмитриевна.

Она стояла в большом отдалении от поля, возле кустов цветущей сирени, и смотрела на поле раскрытыми от страха глазами.

— Вот тебе и лютики-цветочки! А я предупреждал. Мне это поле сразу доверия не внушило. Чудища, а не цветы. И как завлекать-то умеют, – возмущался Макар. Он оказался еще дальше, чем наша тамбовская красотка. Макар убежал на середину лесной поляны, находящейся в леске напротив.

Родион Николаевич, отряхиваясь и сплевывая, вылез из-за травяной кочки. И лишь Владимир не успел далеко уйти. Его снова мучили муки совести.

«Если бы я не отпустил ее тогда из дома, она, возможно, осталась бы жива. И кстати, где музыканты из оркестра? Где плутают эти бедолаги? Может, их тоже кто-то сожрал? А про рыжеволосую Аленку с младенцами мне и думать тошно. Где они все?»

— Володя, а что ежели выкосить всю эту гадость? Или иную какую потраву навести? – послышался голос Булкина.

— Ох, не советую. Не мы сажали, – задумчиво произнес Махнев.

Он сбрасывал с себя остатки легких уколов совести и осматривался. Его глаза искали Худову. Пока Травин с Булкиным жарко обсуждали возможную судьбу коварного поля, Владимир быстрыми шагами подошел к Худовой.

— Екатерина Дмитриевна, наша прогулка несколько затянулась. Я утомлен последними событиями и нашей немногочисленной компанией. Единственное, что мне сейчас хочется, это заснуть, уткнувшись в ваши роскошные локоны. Если вы не желаете, то я не прикоснусь к вам. Позвольте лишь только заснуть рядом… Мне очень нужно человеческое тепло. Мне очень нужны вы. Пойдемте, я прошу вас, – он взял ее за руку и потянул к себе.

Но тут произошло нечто странное. Екатерина Дмитриевна не успела даже и рта раскрыть, как прямо с неба, к ее ногам, упало что-то темное. И это что-то было похоже на тучку, или шар, состоящий из дыма. Внутри этого шара шло движение черных струй. Шар покачался из стороны в сторону, а после стал вытягиваться, превращаясь в тонкое, вращающееся веретено или вихрь. На мгновение вихрь сложился в более плотную форму, напоминающую фигуру высокой и худенькой женщины. А после темные струи дыма рассеялись – растаял и мимолетный образ. Екатерина радостно ахнула и протянула руки навстречу этому вихрю. Вихрь обернулся вокруг нашей тамбовской красавицы, плотно обхватил ее, оторвал от земли и унес в небо.