Книга Блуждание во снах, страница 124 – Лана Ланитова

Через несколько минут вся компания успокоилась. Взоры трех мужчин теперь были направлены на виновницу этого маленького стихийного конфликта. Она же сидела, потупив долу прекрасные карие глаза, обрамленные стрелами бархатных ресниц. Упрямый изгиб летящих бровей и чуть надутые губы говорили о том, что милая Катенька еще не простила этим наглым мужланам столь хамского обращения. Более всех ее негодующие взоры касались раскрасневшегося лица рязанского купчишки. Весь ее вид говорил о том, что она бы с превеликим удовольствием наградила последнего хотя бы звонкой пощечиной, если и не градом тумаков.

— Ну-с, Екатерина Дмитриевна, не томите нас, голубушка, – Владимир, как всегда, охотно принимал на себя роль распорядителя. – Начинайте и вы свой рассказ. Насколько мы все помним, вас забрала тогда из класса парочка рогатых джентльменов. Потом наша компания имела даже удовольствие лицезреть то место, куда вы попали.

— Как? Вам показали то место? Цирк? – губы женщины вновь задрожали, а на скулах расцвели пунцовые пятна.

— Да, не волнуйтесь вы так. Признаюсь честно, мы видели сцену издалека и весьма непродолжительно.

Владимир лукавил. Он живо припомнил обнаженное тело тамбовской красотки: ее волнующую маленькую грудь, торчащие алые соски, стройные ноги, темный, выпуклый мысок курчавых волос. Он вспомнил даже и то, как эти беззащитные ноги были раздвинуты и привязаны к позорному столбу. Он вспомнил вздувшиеся вены распахнутых, словно крылья, беспомощных рук. Он даже вспомнил капельки пота, стекающие по горячей коже влажных ягодиц и прилипшие к спине пряди волос. Та картина взволновала его так, что он с трудом подавил в себе жуткую волну вожделения. По напряженным лицам Травина и Булкина он понял, что те думают ровно о том же, о чем думал он сам. Они не забыли ни единой детали. А посему эта разряженная дама в бархатном, отороченном малином платье, стала мишенью недюжинного любопытства, замешанного на едва сдерживаемой, мужской страсти. Все трое вдруг почувствовали острое, почти неконтролируемое желание овладеть этой дамочкой прямо тут же, задрав кверху ворох нижних юбок.

Неожиданно что-то зазвенело. Все вздрогнули. Это буфетчик уронил серебряный нож. Мужчины отвели свои плотоядные взоры и чуть расслабились.

— Да, я стояла возле позорного столба, – всхлипнула Екатерина. – Вы помните, что те два негодяя, обманув меня и представившись поэтом и художником, познакомились со мной еще по дороге в замок Виктора. А далее? Далее, как вы знаете, я поплатилась за свое легкомыслие.

— Вас долго мучили? – глухо спросил Махнев.

— Да, эта мука показалась мне вечной…

— Вас били? Вам было больно?

— Не столько больно, сколь невыносимо постыдно! – Екатерина Дмитриевна упала грудью на стол и зарыдала.

Булкин и Травин от неожиданности соскочили со стульев и подошли к несчастной.

— Екатерина Дмитриевна, голубушка, успокойтесь, ведь все уже позади, – скороговоркой затараторил Травин.

Булкин в это время, закусив заусенец, выхаживал рядом с виноватым лицом.

— Ну, правда, чего уж так плакать? Пришла нарядная, здоровая. Стало быть, не покалечили. А? – рассуждал он вслух, наклоняя кудрявую голову к лицу рыдающей женщины.

— Полно, Катенька, не плачьте, – взволнованно добавил Махнев. Он протянул к ней стакан имбирного эля.