Книга Глаша 2, страница 76 – Лана Ланитова

На полу был постелен дорогой персидский ковер. В углу висела клетка с двумя канарейками. На трюмо стояло множество флакончиков с духами, несессеры, пудреницы из жемчужных раковин, гребешки и множество других дамских предметов. В самом комоде лежали стопки чистого белоснежного белья, французские сорочки всевозможной длины и фасона. Целый ящик был заполнен тоненькими чулочками и подвязками с цветами и атласными бантами. В шкафу висело несколько вечерних и пара дневных платьев, шляпки с перьями, ридикюли и множество туфелек – разных фасонов и высоты каблуков.

— О, это еще не весь гардероб, – из-за спины раздался голос Жули. – В течение месяца вам сошьют еще несколько платьев. Вы сами выберете ткань.

— Жули, скажи на милость, куда столько?

— О, что вы?! Все девочки у нас очень дорого и модно одеты. Наряды, ткани и белье нам везут из-за границы. В основном из Парижа.

— А птички? У вас в каждой комнате есть канарейки?

— Не у всех, но в доме мадам Бонне есть и попугаи и рыбки, кошки, и даже два шпица. Но эти канарейки остались после Риты, – Жули чуть осеклась, – канареек я сегодня же заберу.

— Риты? Здесь до меня жила другая девушка?

— Да, мадам. Здесь жила Маргарита Демьянова.

— И где теперь она?

— Должно быть, вышла замуж.

— Да? А она навещает своих подруг? Рассказывает о собственном замужестве?

— Увы, нет, мадам. Рита здесь более не появляется. Мадам Бонне сказала, что наша Риточка вышла замуж за грека и уехала в Афины. Должно быть, ей там очень хорошо. Она все время мерзла в столице.

— А что у нас тут? – Глафира показала на боковую дверь.

— Здесь у нас уборная. Проходите.

Глафира толкнула белую дверь и очутилась в довольно обширной комнате, стены и пол которой были отделаны синеватыми изразцами. В углу уборной стояла полукруглая голландка. Недалеко от нее располагался еще один комод и деревянная этажерка. Полки на этажерке были заполнены разными флакончиками, коробочками, бутылочками с жидкостью. Под крахмальной салфеткой, в чистой кювете, Глафира узрела белый, керамический сосуд для клистиров и множество трубок. Рядом с этажеркой располагалась кушетка, накрытая белой тканью. Под ней находился таз. Все убранство этой комнаты скорее напоминало собой медицинский кабинет, если бы не огромная фаянсовая ванна и комод с мылом и полотенцами. Взгляд Глафиры дольше всего задержался на клистирной банке и трубках.

Жули перехватила тревожный взгляд Глаши.

— Вам все потом подробно объяснят. Часть процедур с вами будет производить наш доктор, Николай Алексеевич. А часть ухода доверяют производить горничным. Я приставлена к вам и еще одной пансионерке. Ее зовут Раечка Швабауэр.

— Немка?

— Что? Да, пожалуй, – рассмеялась Жули.

— А это что?

— Это новая конструкция нужника. Открою вам секрет: ремонт салона делался по проекту одного французского архитектора. И здесь не требуется вынос ночной вазы в сточную канаву, на улице. Сбоку от нужника вмонтирована педалька, и все нечистоты падают в трубу, а из трубы попадают в отдельный резервуар. Вот его иногда чистят, – Жули поморщила веснушчатый носик. – К нам приезжают золотари с бочками и все выгребают. Но таких нужников нет почти ни у кого в столице. Только в самых богатых домах. А еще у нас прямо из кранов, в стене, течет и горячая и холодная вода. Ее греют в отдельном баке. Не надо греть голландкой и таскать ведрами. Не работа, а мечта. До мадам я работала прислугой в обычном доме. И… натерпелась всякого, – поделилась с Глафирой Жули.