Книга Глаша 2, страница 73 – Лана Ланитова

— Вот он, богомерзкий разврат! – с видом обличителя констатировала шепотом Татьяна.

Другие дамы этого, зала бордо, тоже были обнажены, либо не полностью одеты. Часть из них была облачена в хорошенькие гипюровые корсеты, украшенные цветами и бабочками. Из корсетов выпирали полушария нежных грудей. Ниже корсетов отсутствовали всяческие признаки белья. Корсеты не скрывали большого разнообразия всевозможнейших лобков. Большая часть из них были бриты, точно так, как и у пианистки. Часть лобков не утратила своей природной растительности. Почти у всех дам были обнажены волнующие полусферы разных по форме ягодиц. Некоторые девушки, напротив, были без корсетов. И их груди колыхались при каждом движении. Низ их, наоборот, был прикрыт пышными юбочками, разных форм и длины. Были и такие прелестницы, у которых из одежды на теле красовались лишь чулки с подвязками и туфельки.

* * *

Как и обещала, ровно через два дня, вернулась Мари и навестила подруг в их комнате.

— Глафира Сергеевна, Татьяна, я не люблю никаких двусмысленностей. Pas de malentendus! А потому желаю быть с вами откровенной. Итак, вам давно известно, что я содержу богатый и элитный салон. Салон мадам Бонне. Бонне – это моя фамилия по мужу. О моем салоне знают лишь дорогие клиенты. Это, так называемые, сливки общества. У меня здесь бывают самые богатые горожане и титулованные особы. Салон мой находится в стороне от всех иных злачных мест нашего города. В городе полно борделей, и все они, как вы понимаете, на разный вкус и кошелек. Есть самые дешевые, – Мари нахмурилась, будто припоминая что-то. – Я попробую назвать основные. Первое – это так называемый «Малинник» на Сенной. Четырнадцать квартир, занятых тринадцатью притонами. Там можно снять девушку и за тридцать копеек. Но сложно сказать, что вперед получишь – сифилис или ножом в живот.

Вторая обитель – это «Вяземская лавра» Здесь тоже самые низкие цены, подходит даже нищим и бродягам. Продажную любовь здесь можно купить не только за деньги, но и за миску супа или рюмку водки.

Мари усмехнулась и продолжила:

— Александровский парк, дом Де Роберти. Проститутки здесь стоят дешево, но и качество услуг оставляет желать лучшего. Дом генерала Максимовича. В нем номера подороже, и услуги стоят дороже. Там за проститутками лучше следят, у всех есть желтые билеты. Цена за ночь порядка семи рублей. Есть и представители голубых кровей. Много голубков и в Воронинских банях. На Слоновой, Мещанской, Итальянской, по обе стороны Екатерининского канала есть более элитные бордели. Там цена идет от двенадцати рублей за ночь. Бордель на Потемкинской улице – нечто среднее между дорогим публичным домом и роскошным клубом. Есть и знаменитые Кафешантан и кабаре «Вилла Родэ». Тут любит ошиваться вся богема – поэты, писатели, театралы. Много там готовых на все актрисок, кои после спектакля, за колье из жемчуга, проедут с желающими в нумера.

Это я сделала вам небольшой экскурс, дабы вы имели хоть небольшое представление об этой части столичной жизни. Разбирались немного в ценах. Мой салон стоит обиняком среди этих заведений. Сюда нет ходу мужчинам несостоятельным, или без положения в обществе. Об адресе моего заведения не знает никто. Со стороны салон не отличишь от обычного доходного дома. Мои апартаменты лишь внешне похожи на все другие квартиры в доходном доме Сухомлиной. На самом деле моему салону принадлежат две пристройки с тремя этажами и цоколем. Вы видели, насколько роскошна жизнь моих пансионерок. У нас обильное и дорогое питание, медицинский досмотр, роскошные наряды и многое другое, то чего вы еще не видели. Под своей крышей я собираю самых юных и самых хорошеньких женщин со всей столицы и не только. Есть у меня и иностранки. Все мои девушки грамотные, многие окончили женские курсы или получили хорошее домашнее образование. У некоторых из них есть даже титул. В силу разных обстоятельств эти барышни оказались в сложных жизненных ситуациях, а потому провидение прибило их к брегу моего салона, как прибивает маленькие кораблики к набережной Сены. Больше двадцати лет прошло с тех пор, как я покинула Париж, однако, Париж не покинул меня, – Мари вздохнула. – Как говорил мрачный немец Генрих Гейне: «Парижанки являются на свет со всеми пороками, но чудная фея придает всякому пороку прелесть и чары».