Книга Глаша 2, страница 176 – Лана Ланитова

Лицо майора вспыхнуло, но взгляд стал тверже. Он подошел и сел на стул, недалеко от Глашиной кровати.

— А Тихон Ильич? Да, я помню этого старика. Он дружил с Николаем Фомичем… – задумчиво обронила Глафира.

— Именно.

— Что же, царствие ему небесное, – молвила она.

— Глафира Сергеевна, я долгое время был безутешен, мне предлагали жениться на иных дамах, но я не мог представить рядом с собой никакую другую, кроме вас.

— Сударь, остановитесь. Вы напрасно тратите слова. Разве вы не знаете о той печати, которую я пронесу до конца своих дней? – фиалковые глаза Глафиры потемнели. – Разве вы не знаете о моем ремесле? Три года я работала в доме терпимости. Я падшая женщина. Опомнитесь и избавьте меня от ваших признаний!

Мельников сел на кровать и нежно взял ее перебинтованную руку в свои руки, губы приникли к Глашиным прохладным пальцам. Он принялся их целовать.

— Господи, как я мечтал об этих минутах! Как я страдал. Сначала я думал, что ничего нельзя исправить, что вы замужем, а я? Я состарюсь в одиночестве. Я все эти годы был безумно болен вашим образом. Я всюду искал встречи с вами, стоял сутками возле дома вашего супруга. Но вы так редко выходили на улицу. А когда я видел вас, я крался за вами как вор. А потом вы исчезли. Я узнал, что вы бежали от мужа. Боже, как я ликовал… И лишь позже я понял, что радость моя преждевременна, ибо я навсегда потерял ваш след. Я нанял сыщика, и он установил, что вы уехали в столицу. А там, там я вновь потерял ваш след. Я обращался в тайный сыск и полицию. Узнал, что вы какое-то время были в розыске. Я нашел последнее место вашей службы. Но толком ничего не удалось прояснить, ибо тот господин, его фамилия Горелов, он скончался осенью 1860. А супруга его уехала за границу.

— Горелов скончался? – Глафира побледнела. – А отчего?

— Говорят, чахотка.

— Господи, еще один. Сергей Юрьевич, вы должны оставить меня. Я… я… проклятая. Все те, кто был близок со мной, умирают, – горячечно прошептала Глафира.

— Не говорите глупостей, это жизнь. Они… они сами во всем виноваты. Девочка моя, голубка, – Сергей стал целовать ее мокрое от слез лицо.

От него приятно пахло хорошим табаком и здоровым молодым мужчиной. Глаша не отстранилась. Тогда он решительно обнял ее и поцеловал долгим и нежным поцелуем.

— Не надо, я верно плохо выгляжу. После этого склепа. Это ужасно, что со мной произошло, – Глафира отстранилась.

Майор встал и в волнении отошел от Глаши. Он снова отвернулся к окну.

— Вы даже не можете себе представить, как я был благодарен Господу и судьбе, что мы вовремя успели. Еще несколько минут, и вас было бы не спасти.

— Значит, я именно вас должна благодарить за собственное спасение?

— Если бы не мои друзья, не генерал Гладышев, не отряд гвардейцев, не полицейские Третьего отделения, и не частные сыщики, у меня бы ничего не вышло.

— Спасибо им и вам, – тихо произнесла Глаша.

— Господи, я лишь стократ судьбу благодарю, что вовремя успел. Я ведь с трудом разыскал вас в столице. Мои люди к тому моменту довольно близко подошли к дому Мари Бонне. Уже установили ее связи. Готовился арест. И вот я узнаю, что вас похитил некромант. Мари сама вас отдала ему на откуп.

— Мари? Но она была добра ко мне… Что с ней сейчас?

— Добра, пока ее не поставили пред выбором. А ныне она исчезла. Полиция не может найти ее следов. Как в воду канула. Но ее найдут непременно, – твердо, не без злости, произнес Мельников. – Арестованы и все участники черной мессы. Третье отделение давно искало месье Durand. Его на самом деле зовут Мурашов Александр Львович. И этот мерзавец носит графский титул… Ничтожный чернокнижник, ненасытный паук. За ним числится множество кровавых преступлений. Его место на виселице.