Книга Глаша 2, страница 179 – Лана Ланитова

— Мы оба здесь будем счастливы, милая Глашенька. Я люблю тебя, – шептал он на ухо. – Как только ты получишь развод, я тотчас объявлю тебя невестой.

На следующее утро карета Мельникова, запряженная парой гнедых, увезла его в Нижегородскую губернию, благо, что путь туда был недолог. Сергей Юрьевич обещал вернуться через несколько дней, как только утрясет все дела по Глашиному разводу.

В имении Мельникова всюду царил порядок и чистота, но не хватало женской руки, чтобы навести уют.

— Глаша, давай повесим сюда занавески новые? – предлагала Татьяна. – Помнишь, как у Мари, в сборках.

При упоминании Мари, Глафира вздрагивала и уносилась мыслями в столицу, в салон мадам Бонне. Она недоумевала, отчего Мари послала ее на верную смерть.

— А сюда я свяжу салфетки беленькие, с ленточками и цветами, – Танин голос вырывал Глашу из сумрака кладбищенской часовни.

— Таня, как ты думаешь, мертвецы и правду умеют вылезать из могил?

— Ну, чего она спросить удумала! Опять вспомнила, – Таня перекрестилась. – Сергей Юрьевич сказал, что то были лишь припуги чернокнижника. Что не бывает такого, – последние слова Татьяна произнесла не столь уверенно. – Хотя, нам бабка Мелентьевна рассказывала, что есть на свете упыри. Свят! Свят! Вот те точно существуют. Их чтобы убить, нужен кол осиновый.

— Таня, не пугай ты меня…

— Я не пугаю, – оправдывалась рыжая умница. – Те упыри давно жили, и не у нас, а в деревнях Муромских, лесах далеких. И не вспоминай ты про тех иродов, а вон Сереженьку благодари, что спас – поспел вовремя. Он хороший. И мужем тебе хорошим будет.

— Таня, ты давно меня не трогаешь, не обнимаешь. Я соскучилась, – горячо шептала Глаша.

— Хватит уж, по норкам нам ласкаться. Ты скоро мужниной женой станешь, детей будешь ему рожать, – Таня отстранялась от объятий Глафиры, но оставшись наедине, ласкала Глашу так истово, будто прощалась.

— Таня, я всегда найду возможность, приходить в тебе на ночь, – сбивчиво обещала Глаша.

— Ну, вот еще… Как же! Все Глаша, кончилась наша любовь.

— Зачем ты так? Я не смогу без твоих ласк.

— Эк, тебя расперло. Привыкнешь, – хмыкала Таня, сердясь. – Игрались, было дело. Было, да прошло. Как обвенчаетесь, так я к тебе больше не притронусь.

— А что же у Рылова-то трогала? – язвила Глафира. – Тоже же венчана я была.

— А потому и трогала, как узнала, что он у тебя по мужской части несостоятелен. Да и не любила ты его. А этот-то, видать по-всему, мужчина видный, да ладный.

— Ой, Таня, я знаю, что Сергей хороший, но вот так, как…

— Как с демоном Володей, у тебя ни с кем не будет. Заруби себе на носу.

— Ты думаешь?

— Я знаю, потому, что Володенька наш знался с нечистым, а Сергей Юрьевич – обычный, православный человек.

— Да, никакой он не демон, – тихо возражала Глафира. – Просто, заблудшая душа. Он ведь не злой был, просто любил женщин. Какой в любви грех? Я скучаю по нему до сих пор.

— Перестань, слушать тошно. Никого твой Володечка не любил. Пойдем лучше на речку. Там свежо…

И подруги шли на Ветлугу. Купальный сезон давно прошел, но Таня и Глаша любили посидеть на мостках деревянной купальни, возведенной еще отцом Мельникова. В воздухе кружили стрижи. Кусты ракиты шевелились от легкого ветра, и Глаше казалось, что она находится в милом сердцу Махневе. Что вот, закроет она глаза, а позади раздастся голос Владимира.