Книга Глаша 2, страница 147 – Лана Ланитова

— Я не умею лгать…

— Научишься, коли не хочешь оказаться в кутузке, со вшами и каторжанками.

Глафира вздрогнула, перед мысленным взором всплыла широкая физиономия Мани из тюремной камеры.

— Тебе и надо-то лишь пойти мне навстречу и поработать пару-тройку месяцев. А перед приездом князя, ты найдешь себе квартиру и съедешь. И все будет шито-крыто. Так, кажется, у вас говорят? Шито-крыто, – Мари рассмеялась, запрокинув назад кудрявую голову.

* * *

Первый раз он написал ей из Вены. Письмо это нежное было полно пылких признаний в любви. Он называл ее такими ласковыми словами, как не звал никто и никогда. Глафира все больше и больше влюблялась в Константина Федоровича, называя его мысленно Костенькой. Расстояние и время делают чувства намного острее. Теперь ей казалось, что она точно его любит. Она зачитывала письмо Татьяне, опуская интимные моменты. Татьяна слушала, то улыбаясь, то хмурясь, и шла к себе.

Второе письмо, оклеенное цветными марками, он прислал ей из Милана. Помимо слов любви в нем были рассказы об итальянских красотах. Глафира читала его письмо, чуть приоткрыв рот и жмурясь от счастья. Он очень любил ее. И сильно скучал. Потом пришло письмо из Болоньи и, наконец, из Рима.

А после слишком долго не было писем. Глаша стала волноваться. Прошло ровно три месяца, как Вольский покинул Россию. Она делилась своими волнениями с Татьяной.

— Да, просто занят он. Чего зря бумагу марать? Сам уж скоро приедет, – успокаивала ее подруга.

Лето промелькнуло как один миг, потрясая свежими грозами, короткими днями жары и долгими белыми ночами. Стояла золотая осень. Глафира так и жила пока в доме мадам Бонне, выполняя условия их прежней договоренности.

В октябре с нарочным пришло новое письмо из Рима, в котором неизвестный чиновник на плохом русском, с ошибками написал ей о том, что князь Константин Федорович Вольский скончался 3 сентября 1860 года от апоплексического удара.

Санкт-Петербург, декабрь 1860 г.

— Глашенька, ma puce, ты уже проснулась? – раздался громкий голос Мари.

— Нет еще, – сонным голосом отвечала Глаша, кутаясь в одеяло.

— Вставай, соня! Хватит спать. Уже одиннадцать. Пей кофе и иди прогуляйся. Сегодня чудная погода. Ночью была метель, а сейчас солнышко светит. Хорошо. Смотри, я только что с прогулки – Мари наклонилась и одарила звонким поцелуем холодных губ.

— Ой, вы с мороза. Не хочу никуда идти.

— А я скажу сейчас тебе одну новость, которая заставит тебя побежать.

Глаша лениво отмахнулась.

— Ты не маши руками. Знаешь, где я была вчера?

— Где? – бесстрастно спросила Глаша.

— В Главном полицейском управлении!

— И что? – Глафира напряглась, сон мгновенно прошел.

Она села.

— Ага! Я знала, чем тебя разбудить. Я была там у своего знакомого, ну я тебе говорила о нем. И вот он допустил меня к картотеке сыска.

— И что?

— Тебя в ней нет!

— Как это?

— А так. Следователь сказал, что по этому делу был задержан некий Яков Лудилов при попытке продажи кольца из коллекции украшений, украденных из дома чиновника по особым поручениям при губернском архиве, Горелова Александра Петровича.

— Лудилов? А кто это? – нахмурила лоб Глаша.

— Мне объяснили, что этот Лудилов работал у Горелова дворецким.

— Яков? – осенило Глашу. – Вон оно что!

— Графиню Горелову пригласили на опознание украшений и этого вора. Она признала в нем дворецкого. Да. Ты теперь свободна. С тебя сняты все обвинения. Можешь теперь совершенно свободно ходить по улицам, без черного парика, – Мари улыбалась.